Площадь, способная свободно вместить более десяти тысяч человек, для всего лишь ста тридцати семи практиков выглядела практически пустынной. И стоило последнему из нас пройти под аркой, как в воздухе над нами появился оставивший нас чуть ранее страж.
— Вижу, вы наконец-то добрались! — провозгласил Сунь Лаоцзэ. — И в процессе даже никто не умер — прискорбно, прискорбно…
Несмотря на то, что он говорил довольно тихо, страж явно дублировал свои слова передачей голоса, благодаря чему они доносились до каждого из присутствующих.
— Разве нам было разрешено убивать? — удивился вслух кто-то. — Простите, старший!
— Нет, не разрешено, но это была бы хорошая возможность отсеять идиотов, — усмехнулся страж. — К тому же для того, чтобы устранить конкурентов, не обязательно убивать. Раны и переломы работают ничуть не хуже — не говоря уже о том, что вы могли просто использовать дарованную судьбой возможность для ограбления!
— Разве такие методы допустимы?
— Мы — демоническая секта. Всё, что не запрещено, — разрешено!
И тем не менее, если никто из игроков не попытался использовать озвученную возможность, на то должны быть веские причины. Возможно, нападать на других на этом этапе было опасно, невыгодно или попросту запрещено.
— Значит, старший, — произнёс уже я. — Мы и сейчас можем грабить друг друга?
— При мне — нет.
И это неплохо объясняло, почему моя информаторша не озвучила столь существенный риск — скорее всего, в обычных условиях страж сопровождал кандидатов.
— Ну а теперь настало время оценить ваши успехи, — продолжил Сунь Лаоцзэ. — На той стороне площади находятся девять столбов. Выберите один из них в соответствии с первой цифрой вашего номера и сдайте жетоны ожидающему под ним старейшине. Всё понятно?
— Да, старший…
— Врёте ведь, поди, — поморщился страж. — Не говоря уже о тех, кто вообще молчит. В общем, для тупых: если номер на вашем жетоне от десяти до девятнадцати — ваш столб первый. Если от двадцати до двадцати девяти — второй! И так далее, всё понятно?
— Значит, триста седьмой — это третий столб? — вслух уточнил я. — А если девятьсот седьмой, то последний?
— Верно, младший. Хотя если у тебя действительно девятьсот седьмой, то я бы рекомендовал не тратить время и сдаться. Или, ещё лучше, просто сдохнуть!
— Благодарю за совет, старший.
В то, что у меня действительно один из этих двух номеров, явно поверили немногие, но несколько исполненных презрения взглядов я всё же поймал.
— Ну, что стоите⁈ — рявкнул Сунь Лаоцзэ. — Вперёд — не заставляйте наставников ждать!
Большинство практиков послушно сорвались с места, устремившись к далёким столбам, однако некоторые предпочли идти шагом. В том числе и я сам, решив, что демонстрировать спокойствие лучше, чем посредственную технику передвижения.
— Ты и правда триста седьмой?
Повернув голову, я увидел одного из практиков, которых видел в свите моего нового врага, а потому соврал без малейших колебаний.
— Конечно.
— Держи! — Я вскинул руку, поймав брошенный жетон. — Тот, кого брат Чи объявил своим врагом, должен входить по меньшей мере в первую сотню!
— Девяносто девять? — оценил я. — Не благодарю!
Оставшийся безымянным «благодетель» презрительно фыркнул и рывком ушёл на десяток метров. В целом, большинство выживших были гениями, каждый из которых мастерски владел базовыми техниками.
Ашу: ты всё равно лучше, аха…
Василий: само собой…
Самая длинная очередь формировалась возле первого столба, поскольку с единицы начинались номера у самых перспективных кандидатов и ещё почти четырех десятков неудачников из второй сотни. К каждому последующему столбу очередь становилась короче, и к девятому, помимо меня, подошли всего четверо. И на меня они посматривали со смесью интереса и настороженности.
— Кто последний?
— Зависит от того, какой у тебя номер, друг.
— Девятьсот двенадцатый.
— Да ты шутник, — отозвалась единственная девушка. — У меня — девяносто седьмой, старших братьев — девяносто первый, третий и пятый.
По именам она ни себя, ни остальных не обозначила, но в данном случае было вполне достаточно и номера. Сильно сомневаюсь, что наше знакомство продлится достаточно долго, чтобы мы стали друзьями.
— А девятый у кого?
— Если не у тебя, то, значит, его носитель погиб, а его жетон остался где-то внизу, — пожала плечами девяносто седьмая. — Или в руках одного из тех, кто стоит в очереди к другим столбам. Ну так какой у тебя номер на самом деле?
— Девяносто девять.
На этот раз я не ограничился только словами, а продемонстрировал и сам жетон, разрушая последние сомнения.