Переборка рядом с пультиком раздвинулась, оттуда выкатились два странного вида зеленых создания; спереди на их круглых головах имелось по две щели - верхняя была длиннее и голубовато светилась. Создания (видимо, это и были автомы) бесшумно, не обращая внимания на гостей, принялись хозяйничать в кают-компании.
Земляне, стараясь сохранять спокойствие, сидели на своих местах. Только Сёта-сан отошел в дальний угол и отвернулся к стене.
На расстоянии транскоммуникатор воспринимал и передавал речь не так четко - возможно, мешали слишком плотные и, скорее всего, герметичные переборки, но как бы то ни было, а до Бориса Андреевича доносилось далеко не все, причем почти ничто не воспринималось в словесном выражении, чаще слова были размыты эмоциями. Он напрягался, стараясь понять, о чем идет речь в рубке. На лицах других землян тоже проступало напряжение, Жермен коснулась его руки, и ему показалось, что глядит она затравленно и обреченно.
Из транскоммуникатора изливался гнев, бурный гнев. И тут Борис Андреевич впервые подумал, что такие же крошечные устройства, наверно, спрятаны в ушах и у остальных землян, и потому они напряжены так же, как и он. У Эдди ходили желваки на щеках и опять были стиснуты кулаки, более сдержанный и скрытный Курт просто плотно сжимал губы, и его красивый пухлый рот превратился почти в ниточку, а Сёта-сан, все еще стоявший спиной к остальным, распрямился и словно стал выше ростом, по шее его к затылку медленно ползла краснота.
Гнев, передаваемый транскоммуникатором, начал постепенно стихать, и теперь чаще и отчетливее проступали слова. Жермен крепче сжала руку Бориса Андреевича, шея у Сёта-сан была уже багровой, а у Курта даже и глаза сузились, словно он пытался разглядеть, что происходит там, в рубке. Эдди же так и сверлил глазами переборку.
- Глупцы... Звание ученых... Не достойны... - прорывалось из транскоммуникатора. - Развести на корабле целый зверинец... Недомыслие... Никакого чувства ответственности...
Затем слова зазвучали тише, плавнее и с другой интонацией: должно быть, кто-то из экипажа попытался ответить Полу Китсу, объясниться с ним.
- Но гости и в самом деле заинтересуют наших биологов, а психологов тем более. У землян очень развито чувство гуманности и долга. На таком низком уровне трудно ожидать столь тонких чувств. В Столице они вызовут сенсацию...
По каким-то необъяснимым признакам Борис Андреевич уловил, что говорит именно Илья Ильич, и хотя говорил он почти так, как они условились, разница все-таки была и довольно существенная. То, что прежде собирался сказать Илья Ильич, походило скорее на шутку, пусть и грубую. Сейчас же его слова звучали вполне серьезно, вполне продуманно, и оттого холод, так недавно охвативший душу Бориса Андреевича, стал превращаться в свою противоположность. Тихий, прекрасно воспитанный, всегда отличавшийся уравновешенностью Борис Андреевич воспламенился, как сухое сено, теперь он почти не сомневался в предательстве Ильи Ильича и теперь с не меньшей, чем у Эдди, пылкостью вперился взором в переборку, за которой - близко ли? далеко ли? - располагалась рубка управления. И уже вполне осознанная мысль стучала с четкостью метронома: надо что-то делать, надо предпринять что-то, пока не поздно!
Но тут вступил в разговор еще кто-то, по всей вероятности - Тацуо, потому что Сёта-сан повернулся вдруг к своим однопланетянам бесстрастным, неподвижным как маска лицом; в узких глазах его стыла тоска.
А из транскоммуникатора звучало насмешливо:
- Нет, лучше всего поместить их в зверинец. Детишки будут в восторге, когда эти мартышки начнут разглагольствовать о проблемах физики! Такого еще не бывало! А биологи и психологи пусть сами туда приходят и изучают экспонаты на месте.
Сёта-сан прошептал что-то, едва шевеля губами, и опять отвернулся.
- Не выйдет! - это вмешался в разговор Сорель. - Свою самочку я в зверинец не отдам! Не для того...
Его прервали грозные раскаты командирской речи:
- Прекратите лгать! Я всех вас насквозь вижу!
Но земляне больше ничего не слышали: как только бросил свою реплику Сорель, Жермен рванулась с места и громко зашептала:
- Действовать! Немедленно! Мы в ловушке! Пусть мы погибнем... Но и они!..
Она заметалась по салону, натыкаясь на мебель, на зеленых автомов, которые спокойно, не обращая ни на кого внимания, накрывали на стол. Эдди Скотт и Курт Келлер настигли ее почти у двери в рубку, схватили за руки.
- Нельзя действовать наобум. Так никому и ничему не поможешь! захлебываясь, шептал Курт. - Давайте подумаем...
- Да, да, надо сперва обдумать, - вторил ему Эдди, и оба они старались усадить Жермен на диван. Зеленый слуга уже нес ей стакан с розовым напитком.
Словно оглушенный, смотрел Борис Андреевич на происходящее. Что они делают? Усмиряют Жермен? Значит, и они... Значит, они пособники "зеленых"! А японец? Кудряшов посмотрел на Сёта: тот вдруг стал странно оседать, заваливаясь набок, и тихо, пристойно, как и подобает японцу, упал у переборки - со вспоротым животом.
Это было для Бориса Андреевича последней каплей, последним толчком к действию. Он выскочил в коридор.
Да, Илья Ильич, или как его там, не совершил с ним обещанной прогулки по кораблю, но в памяти хорошо сохранилась схема, по которой они разрабатывали второй вариант. И Борис Андреевич помчался по коридору к кормовым отсекам корабля, и его душили гнев и хохот одновременно - должно быть, у него начиналась истерика - то, чего с ним никогда не бывало и, конечно, никогда не случилось бы, не сложись так обстоятельства. Обломов! Уж каким бы ни считали его россияне и российская критика, не способен он был на предательство, а этот, этот... зеленый!.. Договориться обо всем, сыграть на самых высоких чувствах, затронуть самые нежные струны души... А за бабочками бегал, да за Машенькой ухлестывал только для того, чтоб время оттянуть. Иначе зачем было все это? Должно было сразу лететь на корабль... А он-то, он-то! Борис-то Андреевич! Каков простак! Мог бы и догадаться... Ладно, чего уж теперь-то! И черт с ней, с капсулой! Все-таки у Земли еще будет время. Возможно, проклятые зеленые бетианцы, не дождавшись ни корабля, ни капсулы, решат, что делать тут им нечего, или опять пошлют разведку, и даст бог, попадутся этим разведчикам люди более рациональные, более разумные, чем собравшаяся на корабле земная компания... А сейчас все к черту! Жаль, конечно, Жермен. Попалась, как наивная простушка! И этот несчастный Сёта-сан. Доверчивый, чистый человек. Какую шутку сыграл с ним зеленый дьявол! Тацуо-сан! Сэнсэй! Подлецы все, негодяи!