Ему кажется, что дорога была круче и опасней. Неужели ее кто-то сровнял, срезал бугор и засыпал овраг? Но кто же? Впрочем, мало ли на свете прекрасных людей. Все как будто изменилось: и горы не те, и вершины не так высоки. Человеческая рука словно тут ни при чем. А впрочем, кто знает…
— Ха-ха-ха! Вот потеха была. Это случилось вот здесь.
Ему припомнилась смешная история.
Возвращаясь однажды этим аулом, он увидел веселое зрелище: люди ожесточенно обливали друг друга водой. Одни смеялись, шутили, иные бранились, норовили плеснуть воду за шиворот. Усталые, мокрые, они ни на минуту не прекращали возни. В то же время другие изливали на кладбище потоки воды. Так глупые люди надеялись вызвать дождь на поля.
…У дверей больницы собралось много людей. Они пришли проведать своего почтенного родственника, и каждый хотел узнать, не надо ли ему чего-нибудь.
— Позволь, добрый доктор, передать ему бузу. Купец Абдуладжи — мой двоюродный брат.
— Передай ему, доктор, что племянник его, сапожник Юсуп, шлет ему привет и дюжину пшеничных лепешек.
Обязательно сказать, кто прислал. Они, бедные люди, принесли все, что у них есть, самое лучшее и вкусное.
Врач обещал и просил их оставить больницу. Проведали больного, отлично, пора уходить.
Напрасны уговоры. Они долго еще будут сидеть у дверей, расспрашивать сиделок, заглядывать в щель, беречь покой знатного родственника. Прежде чем разойтись, каждый попросит передать купцу Абдуладжи, что он ушел из больницы не по собственной воле, ему было бы слаще спать здесь, у его дверей.
Погонщик трогает руку Джоомарта, лицо его бледно, он дрожит от волнения:
— Уедем отсюда. Тут купец Абдуладжи… Уедем скорей.
Врач узнал уже Джоомарта, протянул ему руку и просит войти.
— Оставь меня здесь… — плачет от страха погонщик. — Что я скажу ему? Он спросит меня, где верблюд.
Они сидят в кабинете. Доктор держит в руках почерневшую ногу погонщика. «Поздно хватились, — говорит его взгляд Джоомарту, — быть парню калекой».
— Сколько тебе лет? — спрашивает врач.
— Сейчас у нас год многоножки, — принимается высчитывать Тохта. — Родился я в году барана. Считайте: двенадцать лет да еще семь — год мыши, коровы, барса, зайца, верблюда, змеи и лошади, — всего девятнадцать. Должно быть, неверно, — отец говорил мне, что в году курицы мне исполнится только девятнадцать.
— Ну так вот, милый, — сочувственно говорит ему врач, — придется отрезать. Нога никуда не годится. Позволишь сегодня — до сих пор отрежем, завтра придется брать выше. А совсем не позволишь — так, пожалуй, умрешь.
Отрезать? Совсем? Нет, нет, ни за что! Как можно… Что с ним будет без ноги? Собирать подаяние? Избави бог. Купец выгонит его, и он умрет, как собака, от голода. Нет, нет, никогда! Врач ошибся, пусть лучше посмотрит, нога только потемнела. Пальцы, правда, совсем почернели, но он двигает ими. Смотрите, смотрите… Как можно бросать такую крепкую ногу?
Врач шепчет Джоомарту, что медлить нельзя, надо добиться согласия Тохты, а он пока кое-чем займется. Чем именно? Секрет. Врачебная тайна.
— Ты должен согласиться, мой мальчик, — убеждает его Джоомарт. — Из горящего дома спасают что можно.
Погонщик слушать не хочет.
— Бог дал мне эту ногу, он и возьмет ее.
Тохта плачет, обливается слезами. Его сюда заманили, чтоб сделать калекой. Как можно резать здоровую ногу? Взгляните на пальцы, они кувыркаются, как дети. Что это, боже мой, пальцы его умерли! Он не может шевелить ими больше.
— Вот и вышло по-моему, — сокрушается доктор. — Придется тебе уступить.
Коварный человек: пока Джоомарт уговаривал больного, врач перерезал ему сухожилие. Мертвая ткань не дала себя почувствовать. Нельзя было иначе. Не дать же несчастному умереть!
Теперь он согласен, пусть режут. Но что будет с ним? Кому нужен калека?
Тут Джоомарт его обрывает:
— Мы дадим тебе ногу. Хорошую, крепкую, она будет тебе служить, как своя.
Опять небылица. Кто поверит, что безногие могут ходить?
— Таков порядок в нашей стране: кто остался без ноги, получает другую. Хозяин обязан за нее уплатить.
Тохта усмехается: «Хозяин обязан!» Он не знает купца Абдуладжи. Из пресной лепешки волос не вытянешь.
— Клянусь, Тохта, у тебя будет нога, вот доктор свидетель!
Теперь Джоомарт идет в одну из палат к купцу Абдуладжи.
На просторной кровати лежит мужчина лет сорока. Длинный, сухой, без бровей и усов, с заостренной черной бородкой, он волосатыми пальцами перебирает нитку янтарных бус. Движения его медленны, на лице выражение скуки. Увидев Джоомарта, он чуть шире раскрывает глаза, и нитка янтаря замирает у него между пальцами.