Огромным усилием воли Майрам отогнал от себя грезы. Сослана рядом уже не было. Он танцевал со своей любовью, той, которую привез с улицы Затеречной. Что он в ней нашел? В очках, нос остренький, на целую голову ниже его… Отыскав в толпе блондинку, к которой на плечи клал свою голову Сослан, Майрам сравнил их. «Волга» и «Запорожец»! Не понимал он своего брата.
И тут внимание Майрама привлекла пара: длинноногая дивчина и парень в морской форме. Как он сюда затесался? Точно газик на параде легковых автомобилей. Парень повернулся к нему лицом, и Майрам сорвался с места.
— Сергей! — крикнул он на весь зал, оторвал его от партнерши, прижал к груди.
На них оглядывались, но Майрам начисто забыл советы матери. Друзья стояли посреди зала, и Майрам кричал во весь голос, хлопал его по плечам, потом потащил сквозь толпу танцующих к колонне. Неотрывно следя за дивчиной, которую пригласил на танго один из студентов, Сергей счастливо смеялся.
— Неделю отпуска дали. Так хорошо! — и кивнул на див чину: — В дороге познакомился. Учится здесь, на механическом факультете, — он тихо, будто боялся расплескать чувство, при знался: — Влюбился я… По уши! И она! Тоже с ходу! — и серьезно произнес: — Это навеки. Будет ждать, пока не отслужу. — Он резко повернулся к Майраму, точно почувствовал его настороженность: — Это твердо! — Он засмеялся. — Выручай. Возвращусь в часть — замучают: рассказывай, что да как. Не от делаешься от них. Поведай мне из опыта — выдам за свое…
Майрам внутренне напрягся до предела. Будто давным-давно был у них этот же самый разговор. Будто так же стояли они возле колонн, следили за танцующей девушкой и обсуждали любовь навеки. Только роли у них были другие: тогда Майрам был влюблен, а Сергей слушал его восторженный вопль о любви, которая посещает человека раз в жизни и поглощает его всего…
— А у вас что..? — грубо уточнил Майрам у Сергея.
— У нас?! — Сергей даже испугался. — Нет! Не могу! Любить можно чисто… — и пытливо глянул на друга: — Смешно, да? О моряках столько говорят, об их напоре и быстроте… А я вот…
Майраму стало не по себе. Прошлое нахлынуло на него, ин видел в Сергее самого себя, каким он бывал с девушками… Он знал: все влюбленные похожи друг на друга. Майрам посмотрел на лицо Сергея. У него сейчас один бог — бог любви, и кроме Зики он никого и ничего не замечал. Да если бы Майрам что-нибудь и имел против Зики, и то бы смолчал. Не пробуйте разуверить человека, попавшего в плен первой любви. Вы станете его врагом, завистником, сплетником… Человек из этого состояния должен выйти сам. Сам и только он сам. Лишь собственное зрение, слух, ощущения, внутреннее чутье должны раскрыть ему сущность его увлечения. Зика предстала перед ним такой, о какой он мечтает. Вот пообвыкнет или убедится, что Сергей в ее руках, — только тогда сущность ее вылезет наружу, потому что женщине не скрыть истинного лица, как бы она ни старалась. И ты, Сергей, жди этой минуты… А пока любуйся своей Зикой… Ишь, какая она симпатичная!..
Никогда у него не было такой девушки — чистой до невероятности, поистине неземной. Все как-то так получается, что те, кто ему нравятся, обходят его, и выходит, что не он кого-то, а его женщины выбирают. Вот хотя бы Валя… Он вспомнил, как это было: и случайно, и не по его воле… И предчувствие было — вызов на дом…
Майрам не любит вызова на дом. По опыту знал: раз вызывают такси на дом, — значит, будет груз. В наше время деньгами не разбрасываются. Вызвав машину, уж постараются использовать ее на полную катушку. Казалось, ему-то что? Волкодав вон всегда радуется: вызов на дом — верный трояк. Но как начнут загружать «Крошку» корзинами да бидонами, и еще норовят полностью заставить сиденье, вскипает все внутри Майрама. Ему положено возить пассажиров, а не грузы. А скажешь про грузовое такси, зверем смотрят и деньги на чай норовят всучить… Злой он, когда по вызову едет, и скрыть не может свое недовольство, «Крошка» аж стонет. Где-то здесь, возле стадиона притаилась, наверное, старушка со своими корзинами и шмотками… Ага! Вот он, дом номер девятнадцать. А вон и она сама машет ручкой с лоджии третьего этажа… Так и есть: груз! И самой не снести его вниз, таксиста зовет. Ага, мешок уже на пороге, дожидается. Она его, чтоб не свалился набок, поддерживает бедром. Поначалу Майрам на нее и не взглянул. Мало ли кого за день перевезешь! Только и заметил пальчики с ярким маникюром, ухватившиеся за мешок. Он был грязный, заскорузлый, засаленный, а ручка маленькая, белокожая, холеная…