Хана теперь можно было прочитать.
Боль начала одолевать его, и по реакции новых игроков — по отведённому взгляду Охали Сорок и голодной улыбке Бардууна — он понял, что все это видели. Они думали, что с ним покончено, он готов сдаться. И, возможно, так и должно было быть. Он пытался посеять разногласия между Крефами с тех пор, как прибыл сюда, и всё, чего он добился — это заставил их проявить свои садистские наклонности. Более осторожный человек мог бы понять намёк и перестать нарываться.
Хорошо, что Хан никогда не был осторожным человеком. Потому что сейчас он играл не для себя. Лея и Люк всё ещё были где-то неподалёку, разыскивая его. Должны были… вместе с Лэндо и Омадом, а сейчас уже, возможно, даже с Джейной и целой толпой мастеров-джедаев. Он не мог отказаться от себя, не отказавшись от них. Так что ему приходилось продолжать давить, сосредоточивать внимание Крефов на себе, а не на своих потенциальных спасителях, потому что это был единственный способ защитить Лею и остальных.
Хан зажал карты между пульсировавшим болью большим и двумя другими ноющими пальцами, затем приподнял их и, посмотрев вниз, обнаружил, что новая чип-карта дала ему ровно ноль очков. В нуле очков не было ничего особенного, за исключением того, что его прозвали «абсолютным нулём», потому что это был худший результат, который игрок в сабакк мог набрать без того, чтобы «подорваться». Безопаснее всего в такой ситуации было бы сбросить карты и позволить всем думать, что они правильно считывают его реакции.
Но победить Крефов, играя безопасными комбинациями, не получится.
Хан кивнул и сказал:
— Я в игре.
Игрок слева от него, Охали Сорок, при помощи Силы приподняла свои чип-карты в воздух, а затем осторожно зажала их тремя пальцами. Два других пальца на этой руке оставались негнущимися и оттопыренными, что свидетельствовало о томительной боли, которую она чувствовала из-за предыдущих травм. Как и Хан, джедайка-дурос сидела без ограничительных ремней в модифицированном кресле для осмотра, одетая в свободный лабораторный халат и опутанная сетью электродов и зондовых игл, которые записывали её мозговые волны и физиологические реакции во время дикой игры с Крефами, ставкой в которой была боль.
Братья хотели, чтобы Хан поверил, будто она была рыцарем-искателем и случайно наткнулась на «Базу-Прайм», где была захвачена мандалорцами. И, возможно, так оно и было. В конце концов, она с честью прошла импровизированную проверку личности, поправив Хана, когда тот заявил, что в последний раз они виделись на свадьбе Джейны на Корусанте. Свадьба, напомнила она ему, состоялась на борту «Королевы драконов II», а её там не было, потому что в тот день она и другие рыцари-искатели отправились на поиски Мортиса.
Наконец Сорок бросила свои чип-карты Мирте Гев, которая всё ещё выполняла функции крупье. Шина с носа Гев уже была снята, но её переносица теперь была искривлена, а глаза по-прежнему были опухшими и окружёнными синяками.
— Я пас, — сказала Сорок.
Гев кивнула почти что с сочувствием, затем повернулась к пыточному дроиду.
— Она всё ещё не уплатила ставку.
Пыточный дроид — тёмный шар, увешанный шприцами, клешнями и электрическими штырями — быстро подлетел к джедайке и вытянул иннервационную иглу. Сорок вздрогнула, но, отвернувшись, протянула левую руку дроиду.
Зная из предыдущих процедур, что электроинъекция не задержит игру, Хан позволил своему взгляду скользнуть мимо Гев к другой Охали Сорок, которая, казалось, была чем-то вроде слабоумной копии, над которой экспериментировали Крефы.
— А ты, Двойняшка?
Выпуклые красные глаза Двойняшки раздражённо блеснули.
— Меня зовут не Двойняшка, — сказала она. — Я Охали-Два.
— Как скажешь. — Хан взглянул на первую Охали Сорок, которая запрокинула голову и уставилась в потолок, пока пыточный дроид при помощи своих инструментов воспроизводил боль от вырванного ногтя. Затем Хан закатил глаза и снова повернулся к Двойняшке. — Ты в игре?
Двойняшка блеснула улыбкой, которая у человека показалась бы насмешливой. На дуросском лице она выглядела просто неуместно.
— А вы как думаете, капитан?
— Разумеется, в игре, — ответил он. — Зачем я вообще спрашиваю?
Двойняшка была одним из тех игроков, которые, похоже, не понимали, что сабакк — это нечто большее, чем риск. Она сыграла слишком много раздач и большинство из них проиграла, а после этого хвасталась даже незначительными победами, как будто выиграла Открытый чемпионат Центральных Миров.