Несколько мгновений Люси смотрит куда-то вдаль.
— Надеюсь, что теперь я не хмурюсь и не краснею так, как было прежде? — сказала она, победоносно подняв свои подвижные брови и заглядывая ему в глаза, в то время как он наклоняет к ней лицо и шепчет какие-то нежные слова.
— И мы с тобой расстанемся… на сколько же времени? На час, на два, на три! — в ответ на все его ласки она дуется.
— А потом я вернусь, чтобы принять поздравление от моей милой.
— А потом мой муж будет все время разговаривать с леди Джудит.
— А потом я буду смотреть, как моя жена хмурится и краснеет в обществе лорда Маунтфокона.
— Неужели же я настолько глупа, Ричард? — она совсем позабыла, что он с ней шутит, и начала спрашивать его совершенно серьезно, и ответом ей был еще один легкий утренний поцелуй у нее на губах.
После месяца, проведенного в полном уединении, чета упоенных счастьем грешников однажды выглянула подивиться на людей и в тот же день повстречала мистера Мортона из Пуэр Холла, друга Остина Вентворта и дядю Ралфа. Мистер Мортон когда-то был в дружбе с баронетом, но уже много лет как отказался от всякого общения с ним, обнаружив, что тот до того своеволен, что сговориться с ним нет никакой возможности; именно по этой причине мистер Мортон был склонен снисходительно отнестись к совершенному Ричардом поступку и возложить всю вину за случившееся на сэра Остина. Полагая, что без общества человеку молодому обойтись невозможно, он представил Ричарда жившим в то время на острове своим знакомым; в числе прочих там оказалась леди Джудит Фелли, красивая молодая дама; она представила его лорду Маунтфокону, влиятельному пэру, а тот познакомил его с владельцами яхт, которые о ту пору начали туда съезжаться; не прошло и нескольких недель, как Ричард оказался окруженным блестящим обществом и впервые в жизни изведал все преимущества свободного общения с себе подобными того и другого пола. Таким образом, дитя Системы окунулось не только в пену прибоя, но и в глубокие воды.
К этому времени баронет зашел так далеко в попытках примирить возродившуюся нежную отцовскую любовь с советами своего нового знакомца, что теперь он уже решил поступать с Ричардом по справедливости. В глазах светского общества это выглядело как великодушие, и даже леди Блендиш склонялась к такого же рода оценке, услыхав, что он назначил сыну вполне приличное содержание и отверг предложение миссис Дорайи оспаривать законность его брака, однако сам сэр Остин хорошо понимал, что, не лишая попавшего в такое положение юношу средств к существованию, он всего-навсего поступает по справедливости. И на этот раз свет обманул его, приукрасив его поступок. Ибо что такое быть справедливым по отношению к тому, кого мы любим? Он-то знал, что в его собственном поведении нет и тени великодушия, но поднявшийся в обществе по этому поводу шум в какой-то степени укрепил его в тщеславном убеждении, что, поступая со своим сыном по справедливости, он делает для него все, что только возможно, хотя бы потому, что, как правило, другие отцы так не поступают. Сердце свое он запер.
Поэтому Ричард нисколько не нуждался в этих деньгах. Куда более нужным было для него то, чего он так и не получил — одно-единственное слово от отца, и, хотя он молчал, боясь огорчить свою молодую жену, та чувствовала, как тягостна для него размолвка с человеком, перед которым он, оскорбивший его и не посчитавшийся с его волей, теперь был готов упасть на колени, человека, который значил для него больше, чем все на свете. Она ощущала это ночами, когда лежала с ним рядом и он что-то бормотал в полусне; из окружавшего их мрака проступало тогда обличье этого странного сурового судии. Нельзя, однако, сказать, чтобы все это влияло на аппетит нашей юной четы. Этого не приходится ожидать от Купидона, когда он уже воцарился и — в силе, тем более, если влюбленные к тому же вдыхают морской воздух. Поставленные в ряд рюмки для яиц опровергают даже мысль об этом. И все же их точил червь раскаяния. Судите же сами о том, как обрадовались они оба, когда в это чудесное утро, едва только они вышли из своего сада, чтобы направиться к морю, глазам их предстал Том Бейквел с портпледом на плечах, стремительно поднимавшийся к их дому, а на некотором расстоянии — следовавший за ним Адриен.
— Все хорошо! — вскричал Ричард, кинулся ему навстречу и не отпускал его руки до тех пор, пока они не поднялись к стоявшей наверху Люси, забрасывая его на ходу множеством вопросов.
— Люси! Это мой кузен Адриен. «Это настоящий ангел, не правда ли?» — казалось, говорили его глаза, а Люси без спора с ним соглашалась: «Ну, конечно же, ангел!»