«Что за нелепости отец мой пишет о женщинах! — подумал Ричард. — Он утверждает, будто они не умеют смеяться и у них нет чувства юмора. Чтобы прийти к такому выводу, — размышлял он, — надо было наглухо отгородиться от всех». — И убеждение, что теперь сам он видит людей и становится от этого мудрее, льстило ему. Он завязал непринужденный разговор со своей опасной Беллоной. В разговоре этом он припомнил кое-какие причуды Адриена.
— Вот как, — воскликнула она, — выходит, это ваш наставник! — Она посмотрела на молодого человека, и взгляд ее говорил об ее уверенности, что он пойдет далеко и быстро достигнет цели.
Риптона толкнули в бок.
— Нет, вы только поглядите, — сказала пышнотелая дама, вся кипя от обуревавшего ее раздражения. Внимание ее привлекла мужская рука, обвившая стан маленькой красотки. — Не люблю я, когда в обществе женщины так себя ведут, — с возмущением добавила она достаточно выразительно и громко. — Она позволяет обнимать себя всем и каждому. Толкните ее локтем.
Риптон ответил, что не может на это решиться.
— Ну раз так, то я это сделаю сама! — воскликнула она и, наклонив над его коленями свой пышный бюст, толкнула красотку локтем. Та оглянулась и вопросительно посмотрела на Риптона; в глазах у нее вспыхнул озорной огонек.
— Вам что, разве мало своей старушки? — задорно спросила она.
— Срамота-то какая! — пробормотала пышнотелая, набираясь важности и багровея.
— Налейте ей вина, чтобы она заткнулась, — сказала красотка, — когда нет шампанского, она пьет и портвейн.
Толстуха отомстила за себя, шепотом рассказав Риптону очередную сплетню касательно красотки; таким образом, он смог более верно оценить собравшееся общество и окончательно освободился от охватившего его вначале благоговения, до такой степени, что даже ощутил известную ревность, увидев, какие крепкие объятия сжимают его хорошенькую и бойкую соседку.
Миссис Маунт нисколько не старалась обратить на себя внимание, однако мужчины вели себя по отношению к ней с той уважительностью, какою эти высокомерные существа удостаивают только женщин умных; она умудрялась поддерживать разговор с тремя или четырьмя гостями, сидевшими во главе стола, и вместе с тем время от времени перекидываться несколькими словами с Ричардом.
Портвейн и бордо пришлись очень кстати после шампанского. Сидевшие за столом дамы не отступили бесславно и не предоставили поле сражения мужчинам; они с честью отстаивали занятые ими позиции. Вдали серебрилась Темза. Вино лилось, а вслед за ним разливались раскаты смеха. Вспышки чувств и сигар завершали эту феерическую картину.
— Что за чудесный вечер! — восклицали дамы, поднимая глаза вверх, к небу.
— Прелестный, — говорили мужчины, опуская глаза несколько ниже.
Разгоряченным пиршеством гостям было особенно приятно вдыхать веявший прохладой ароматный осенний воздух. Пахучие кусты ярко пламенели в саду.
— Мы разделились на пары, — шепнул Адриен Ричарду, который стоял в стороне от всех и любовался природой. — Вот что делает с людьми лунный свет! Можно подумать, что находишься где-нибудь на Кипре. Ну как, весело было моему мальчику? Как ему понравилось общество Аспазии[132]? Что до меня, то я просто чувствую себя сегодня греческим мудрецом.
Адриен был навеселе и мерно покачивался из стороны в сторону. Разомлевшая толстуха увлекала за собой Риптона. Поравнявшись с Ричардом, он успел шепнуть:
— Послушай, Ричи! Ты понял, что это за женщины? Ричард ответил, что, по его мнению, они очень милые.
— Эй ты, пуританин! — вскричал Адриен, хлопая Риптона по спине. — Какого черта вы сегодня не напились, сэр? Ты что же, напиваешься допьяна только на законных свадьбах? Поведай-ка нам, чем это ты занимался с сей пышной матроной?
Риптон выдержал все эти издевки ради того, чтобы не отходить от Ричарда и за ним приглядеть. Сближение мужа боготворимой им Люси с этими женщинами не давало ему покоя. Мимо них то и дело проходили шептавшиеся пары.
— Погляди-ка, Ричи! — послышался снова напряженный шепот его друга. — Погляди! Женщина и курит!
— А почему бы ей и не курить, о Риптонус? — сказал Адриен. — Ты разве не знаешь, что женщина-космополитка — это само совершенство? И ты еще способен ворчать, когда такая драгоценность достается тебе по столь низкой цене?
132
Аспазия (ок. 470–410 до н. э.) — одна из выдающихся женщин античности, отличавшаяся умом, образованностью и красотою; ее дом был местом, где собирались философы, поэты и художники. В многовековой традиции она стала типом красавицы легкого поведения, обладающей всеми интеллектуальными совершенствами.