— Боже ты мой! — вскричала Люси. — Вы отнимаете у меня последнюю надежду. Я-то ведь думала, что он поехал к отцу. — И она снова залилась слезами.
Миссис Берри какое-то время молчала; она была в замешательстве.
— Так, может статься, он поехал за ним, — проговорила она.
— Но ведь пятнадцать дней прошло, миссис Берри!
— Да за таким человеком можно и пятнадцать недель гоняться. Сущий метеор он, этот сэр Остин Феверел из Рейнем-Абби. Послушай-ка, что я тебе скажу. Я-то его уж как-нибудь знаю; так вот что я думаю: я ведь уверена была, мое дитятко сейчас у себя, в своем гнездышке, где ему и следует быть. Ну, думаю, баронет ни за что на свете не напишет и не позовет вас обоих к себе приехать и прощения у него просить, а раз так, то поеду-ка я за вами сама. Это ведь ты маху дала, моя милая, без году неделю замужем и вдруг мужа от себя отпустить. Это головы надо не иметь, не положено это делать. И теперь тебе надо только меня слушать, чтобы делу помочь. Какое у меня ни мягкое сердце, случись что, я спуску не дам. Слушайся меня и коли не завтра — то все одно совсем скоро будет тебе счастье.
Люси хотелось какого-то утешения. Она устала от мученической жизни, на которую добровольно себя обрекла, и рада была безраздельно подчиниться чьей-то воле.
— Но почему же все-таки он мне не пишет, миссис Берри?
— Потому как, потому как… да кто может сказать, почему мужчина поступает так или эдак, милая моя! Только, ей-богу же, он любит тебя и тебе верен. Не стонал он, что ли, не плакался мне недавно, что не может приехать к тебе?.. Ах, он несчастный! Не клялся он, что ли, мне, как он тебя любит, голубка ты моя! Но виновата во всем ты, моя милая. Что верно, то верно. Надобно было тебе поначалу еще меня слушать, не хорохориться. — Тут миссис Берри высыпала на нее целый ушат новых своих сентенций касательно брака и особенно по части молодоженов. — Я бы просто дура была, не доведись мне все это на себе испытать, — призналась она, — вот почему, ежели мне удастся тебя малость вразумить, то я должна благодарить за это моего Берри.
Люси погладила ее пухлые красные щеки и с нежностью заглянула в устремленные на нее добрые карие глаза. Каждая старалась приободрить другую. И в то же время, когда миссис Берри смотрела на Люси, та покраснела, как будто у нее была какая-то важная тайна, очень радостная, очень неожиданная, но такая, которой она все никак не решалась с ней поделиться.
— Да! Только мне и довелось целовать за всю мою жизнь, что этих вот трех мужчин, — сказала миссис Берри, слишком поглощенная своим необыкновенным приключением, чтобы заметить, что Люси тяжело дышит, — троих мужчин и из них одного дворянина! Усы-то у него побольше, чем у моего Берри. И что только он обо мне подумал! Не иначе что рада я была такому случаю — они же все бахвалы, будь они хоть лорды, хоть простые. А откуда мне было знать? Ясное дело, другого у меня и в мыслях не было — мол, муженек ее в кресле сидит. Да еще в темноте, да еще вдвоем с тобой? — Тут миссис Берри нахмурила брови и пристально посмотрела на свою любимицу. — А мужа-то нет! Что же это значит? Скажи мне, дитя мое, что же это такое, как это приключилось, что вы тут с ним вдвоем сидели и свечки даже не зажгли?
— Лорд Маунтфокон — единственный друг, который у меня тут есть, — ответила Люси. — Он очень ко мне добр. Он почти каждый вечер ко мне приходит.
— Лорд Маунтфокон… так вот это кто! — вскричала миссис Берри. — Я так опешила, что поначалу и не поняла ничего. Каждый вечер он является сюда, а мужа твоего все нет и нет. Боже праведный! Дело-то становится все хуже и хуже. И скажите на милость, чего это ради он сюда приходит, сударыня? Ты мне по совести скажи, чем это вы занимаетесь с ним впотьмах?
Миссис Берри строго на нее посмотрела.
— О, миссис Берри! Прошу вас, не говорите со мной таким тоном… мне это не нравится, — сказала Люси, надув губы.