— Каждый день он что есть мочи скачет на Пигс Снаут, — говорил Том, — это был самый высокий из соседних холмов, — и встанет там, и смотрит, и смотрит, а сам не шевельнется, ровно чумной. А там — опять домой, и тащится едва-едва, так, будто его там побили.
«Никакая женщина тут не замешана! — думал баронет. — Он бы ведь тогда и домой скакал так же быстро, как туда, — заключал глубокомысленный сердцевед, — если бы здесь была замешана женщина. Он стал бы избегать больших пространств, он искал бы тени, уединения, тишины. Стремление к просторам говорит о душевной пустоте и о беспредметной жажде: когда нами овладевает любимый образ, хочется мчаться вперед и, как вору, укрыться где-нибудь в лесной чаще».
Адриен в очередном донесении обвинил своего ученика в неистово проявившемся вдруг цинизме.
— Этого следовало ожидать, — сказал баронет, — все это я предвидел. В этот период необузданный аппетит сочетается с привередливым вкусом. Только лучшее из лучшего и притом без каких-либо ограничений утолит этот голод. А по сути дела его утолить нельзя. Отсюда и вся горечь. Жизнь не в состоянии предоставить ему подходящую пищу. Заложенные в нем начала силой своей и чистотой достигают едва ли не божественных высей и бродят там, окруженные необъятным пространством. Поэзия, любовь и тому подобное — все это лекарства, которые земля может предложить возвышенным натурам, тогда как натурам низменным она предлагает распутство. Горечь эта — знак того, что тот утилитаризм, который сейчас в воздухе, не властен над ним. И надо, чтобы он его не коснулся!
Перед титанами, которым предстояло приступом взять Олимп, стояла, должно быть, менее трудная задача. Пока, во всяком случае, никак нельзя было сказать, что Система сэра Остина потерпела фиаско. Напротив, она возвышала юношу, он был статен, умен, воспитан и, как многозначительно замечали дамы, неиспорчен.
— Где вы найдете еще другого такого? — спрашивали они.
— Ах, если бы, — сказала, обращаясь к сэру Остину, леди Блендиш, — если бы мужчины не были испорчены перед тем, как соединить свою судьбу с женщиной, насколько иначе выглядели бы многие браки! Счастлива будет та девушка, которая сможет назвать Ричарда своим мужем.
— Да, она будет счастлива! — воскликнул язвительный баронет. — Но где же мне найти невесту, что была бы достойна моего сына?
— Я, например, была не испорчена в мои девические годы, — заметила его собеседница. Сэр Остин только поклонился: на этот счет у него было особое мнение.
— По-вашему, что же, невинных девушек не бывает?
Сэр Остин любезно заявил, что девушка не может не быть невинной.
— Ну уж нет, вы отлично знаете, что это не так, — сказала леди Блендиш, топнув ножкой, — и тем не менее я все же уверена, что они менее испорчены, чем юноши.
— Это потому, что их так воспитали, сударыня. Теперь вот вы видите, как много значит для юноши воспитание. Может статься, когда моя Система увидит свет, или же — выразимся скромнее — когда она найдет себе применение, равновесие восстановится, и наши юноши будут высоконравственными.
— Мне уже поздно надеяться, что один из них станет моим мужем, — ответила леди Блендиш и, надув губки, рассмеялась.