Смех лучше самых нежных слов открывает сердце наше для любви; не какой-нибудь уголок его для одинокой стрелы, а все его целиком — для всех стрел, что в колчане. Так не упускай же счастливый случай, о юный бритт! И смейся вволю, и веди себя с любовью, как с настоящим богом, и не потакай чувствительному притворству. Те, о ком здесь идет речь, смеялись, и души их кричали друг другу: «Это я, это я».
Они засмеялись и забыли, чему смеются, а тем временем легкая одежда юноши высохла на солнце, и они углубились в рощицу и остановились возле воды, любуясь клочьями белой пены и переливающимся всеми цветами радуги клокочущим потоком.
Меж тем лодка Ричарда все же ударилась о плотину и теперь, перевернувшись вверх дном, качалась на воде, уносимая быстрым противотечением.
— Как, вы бросили ее? — спросила девушка, недоуменно глядя на лодку.
— Ее больше уже не удержишь, — ответил Ричард и мог бы еще добавить: «Да и на что мне она теперь!»
Вся его прежняя жизнь уносилась теперь вместе с этой лодкой; она окончилась, она канула в этот клокотавший поток. С этой минуты для него началась новая жизнь — овеянная присутствием девушки, радостная и светлая.
Она низко опустила поля шляпы.
— Право, вы не должны идти со мной дальше, — тихо сказала она.
— Так что же, вы уйдете и так и не скажете мне, кто вы? — спросил он, становясь смелее оттого, что его вдруг обуял страх ее потерять. — И неужели, перед тем как уйти, вы не скажете мне, как к вам попала эта бумажка?
Из двух вопросов она выбрала более легкий.
— Вы ж должны меня знать: нас с вами когда-то знакомили.
В простодушии, с каким она это сказала, было что-то подкупающее.
— Тогда ради всего святого скажите, кто вы такая? Умоляю вас! Я никак не мог вас забыть.
— А все-таки забыли, — ответила она.
— Не может этого быть, чтобы мы с вами встречались и я вдруг забыл.
Она подняла на него глаза.
— А Белторп вы помните?
— Белторп! Белторп! — произнес Ричард, словно мучительно силясь что-то вспомнить. — Вы хотите сказать, ферму старого Блейза?
— Так знайте, что я племянница старого Блейза, — она слегка ему поклонилась.
Зачарованный юноша глядел на нее. Какими судьбами это божественное нежное создание могло оказаться в родстве с этим старым хрычом!
— Так как же… как вас зовут? — вымолвил его рот, а глаза тут же добавили: «О, прелестное создание, как ты могло появиться на этой земле?»
— Так вы, значит, и о Десборо из Дорсета тоже позабыли? — она глянула на него из-под изгиба опущенных полей шляпы.
— Десборо из Дорсета? — его вдруг осенило. — И это вы так выросли и превратились в такую?.. Из маленькой девочки, которую я тогда видел!
Он придвинулся ближе к ней, чтобы лучше разглядеть все черты явившегося ему видения. Она больше не могла уже защитить себя шутками от его пронзительного, горящего взгляда. Под этим глубоким проникновенным взглядом от всей непринужденности ее не осталось и следа, и теперь голоса их сделались тише, и обоими овладело смущение.
— Вот видите, — прошептала она, — оказывается, мы с вами старые знакомые.
— Какая вы красивая! — воскликнул Ричард, не сводя с нее глаз.
Слова эти вырвались у него сами собой. Настоящая искренность безотчетно смела. Удивительная красота девушки разбудила его сердце, и, подобно фортепьяно, клавиш которого коснулись чьи-то пальцы и которое начинает звучать, сердце это сразу отозвалось.
Мисс Десборо попробовала было обратить в шутку эту пугающую прямоту; но в глазах его светилась такая бесповоротная решимость, что приготовленные слова замерли у нее на губах. Она отвела от него взгляд, сердце ее тревожно билось. Такая горячая похвала, да еще из уст того, кто был предметом ее первых мечтаний, того, о ком она думала ночи напролет и кого ее девическое воображение окружало светящимся ореолом, — такую хвалу сердце не может отвергнуть; не может, даже если бы захотело. Она ускорила шаг.
— Я вас обидел! — послышался у нее за спиною огорченный голос.
То, что он мог это подумать, было хуже всего.
— Да нет же, нет! Никогда вы меня не сможете обидеть, — она повернулась к нему; глаза ее сияли.
— Тогда почему… почему вы уходите?
— Потому что… — она заколебалась, — я должна уйти.
— Нет. Вы не должны уходить. Почему вы должны вдруг уйти? Не уходите.
— Право же, я должна, — сказала она, оттягивая несносные широкие поля шляпы; и истолковав по-своему ту паузу, которую он сделал, как согласие с ее здравым решением, робко на него глядя, протянула ему руку и сказала: