— Вы, оказывается, изучаете еще и геральдику, — заметил баронет, улыбнувшись. — Ну и как вам, нравится эта наука?
Риптон ответил, что она ему очень нравится, что он увлечен ею, а сам меж тем старался запихать злосчастную книгу все дальше в угол и набросить на нее побольше всяких бумаг.
Записи, очевидно, хранились в месте менее доступном, и поиски их были занятием невеселым, а, точнее, совершенно бесплодным. Обнаруженные бумаги не имели отношения ни к юриспруденции, ни к каким-либо наукам вообще и только позволили мистеру Томсону ближе ознакомиться с финансовыми Делами его сына; ничто в них даже отдаленно не напоминало заметки по поводу закона Гэвелкинда.
Мистер Томсон высказал предположение, что записи эти могут оказаться среди бумаг, в беспорядке засунутых в темный угол. Хотя Риптон и согласился пересмотреть их, он решительным образом заявил, что там их быть не может.
— А это что такое? — спросил его отец, схватив аккуратно сложенное письмо, адресованное издателю книги по юриспруденции, в то время как Риптон вытаскивал свои бумаги одну за другой. Вслед за тем мистер Томсон надел очки и прочел вслух:
Сэр… в ваших недавних замечаниях по поводу громкого дела о прест…»
Мистер Томсон хмыкнул и остановился, как человек, неожиданно натолкнувшийся на змею. У мистера Бизли подкосились ноги. Сэр Остин повел плечом.
— Верно, это на обороте, — пробормотал запыхавшийся от волнения Риптон.
Мистер Томсон спокойно перевернул бумагу и, отчетливо произнося каждое слово, прочел:
«Авессалому, сыну Давидову, еврейчику-ростовщику долгового суда, Уайткросс Гаттерс, за то, что он свел меня с Венерой, я должен пять фунтов, заплачу, когда они у меня будут.
Подписано: Риптон Томсон».
Внизу к этому фиктивному юридическому документу была сделана скромная приписка:
«(Помн.) Бумагу эту не подшивать».
Наступило молчание: зловещий шепот вполне обоснованного изумления и упрека прошел по комнате. Сэр Остин выпрямился. Мистер Томсон строго поглядел на облеченного доверием наставника; тот в отчаянии всплеснул руками.
Теперь уже окончательно смущенный, Риптон сунул под нос отцу другую бумагу, внешний вид которой мог бы удовлетворить родителя: она была озаглавлена «Юридические соображения». У мистера Томсона и в мыслях не было как-то щадить или защищать сына. Напротив, подобно многим отцам, чьи отпрыски ранят их самолюбие, он жаждал отмщения и был готов в известной мере пожертвовать репутацией сына ради их обоюдного блага. Вот почему он развернул сей документ, уже готовый к тому, что там окажется нечто худшее, нежели только что прочитанный текст, невзирая на серьезность заголовка, — и он оказался прав.
«Юридические соображения», относившиеся к делу, касательно которого Риптон счел необходимым обратиться к издателю «Юриста» и которое действительно было громким и, надо сказать, давним, были вытащены на свет, по-видимому, специально для того, чтобы дать возможность выявить юридические способности защищающему интересы истца младшему адвокату мистеру Риптону Томсону, о благодетельной помощи которого в первых же строках этого послания с восхищением сообщает не кто иной, как генеральный прокурор, что, вообще-то говоря, настолько необычно, что скорее всего должно свидетельствовать о чрезвычайной известности, больше того, о славе, увенчавшей сего молодого человека в адвокатуре своей страны. Именно это явствовало из копии доклада, якобы появившегося в газете и предваряющего замечания младшего адвоката, иначе говоря, юридические соображения касательно ведения упомянутого дела, достоверности или недостоверности некоторых свидетельств и окончательного решения судей.
Мистер Томсон-старший поднес эту бумагу к глазам и с видом человека, готового привести в исполнение приговор над преступником, чеканя слова как глашатай, и, однако, не без некоторой горечи и язвительной монотонности, решительно прочел:
Генеральный прокурор с помощью мастера Риптона Томсона выступил от имени истца. Мистер сержант Купидон, королевский адвокат и мистер Удобный Случай — от имени ответчика».
— Вот оно что! — рявкнул мистер Томсон-старший, источая сквозь очки на злосчастного Риптона яд. — Вот какого рода записи вы ведете, сэр! Вот, оказывается, на что вы тратите свое время, сэр!