Он еще раз искоса взглянул на облеченного доверием наставника, который столь отчаянно пожимал плечами, что голова его точно провалилась в траншею. Пробудившийся в мистере Томсоне демон мести заставил его читать дальше: «Дело это настолько хорошо известно, что надлежит подытожить только некоторые особые подробности».
— Гм! Мы пропустим эти подробности, хоть они и особые, — сказал мистер Томсон. — Ба!.. Да что же это такое, сэр… впрочем, хватит! Думаю, что мы можем и не принимать во внимание ваши «юридические соображения» касательно такого дела. Вот, оказывается, чем вы занимаетесь в часы, отведенные вам на изучение права, сэр! Вот на что вы употребили это время! Мистер Бизли, начиная с сегодняшнего дня вы будете сидеть в комнате один. Мне придется самолично следить за этим молодым человеком. Я приношу вам свои извинения, сэр Остин, за то, что сделал вас свидетелем столь неприятной сцены. Как отец, я обязан быть беспощадным.
Мистер Томсон вытер проступивший на лбу пот: точь-в-точь Брут, только что вынесший смертный приговор вероломному сыну.
— Все эти бумаги, — сказал он, взволнованно перебирая драгоценные творения Риптона своей карающей десницей, — я оставлю у себя. Когда-нибудь он их устыдится, и чтение их явится для него искуплением. Постойте! — вскричал он, в то время как Риптон втихомолку закрывал парту. — У вас есть еще такие вот образцы, сэр? Выкладывайте их сюда! Дайте нам узнать все ваши творения до конца. А ну-ка, что у вас там, в том углу?
Риптон дал понять, что в том углу у него хранятся старые сводки важных судебных дел.
Мистер Томсон запустил дрожащие пальцы в эти старые сводки, и в руках у него оказалась та самая книга, которая привлекла внимание сэра Остина, однако он не стал ее особенно разглядывать, ибо подозрения его не простирались на печатное слово.
— Руководство по геральдике? — учтиво и, может быть, не без иронии спросил баронет, прежде чем книга скрылась от его глаз.
— Я очень люблю геральдику, — сказал Риптон, сжимая в руках книгу и сам не свой от страха.
— Позвольте мне взглянуть, верно ли в ней изображен наш герб и украшение наверху, — баронет потянулся за книгой.
— Там грифон между двумя колосьями пшеницы, — вскричал Риптон, продолжая судорожно сжимать книгу в руках. В мгновение ока мистер Томсон выхватил книгу из рук сына; вслед за тем две седые головы склонились над титульным листом: возле цветного фронтисписа красивыми буквами возвещалось о том, что читателю предстоит узнать увлекательные похождения отчаянной девицы по имени мисс Случайность.
Если бы в этой обители юриспруденции нашелся бы карцер, куда можно было бы упрятать Риптона, или железный прут, чтобы укротить его греховную плоть, мистер Томсон непременно бы прибег к тому и другому. А тут он удовлетворился тем, что изобразил и карцер и железный прут взглядом своим, направленным на уличенного в преступлении юношу, который сидел на своем насесте, оцепеневший и безучастный ко всему, что может произойти.
— Тьфу! — произнес мистер Томсон и кинул непотребную девицу на пол. Однако потом он поднял ее и унес с собой. Сэр Остин протянул Риптону указательный палец и, ласково потрепав его по волосам, сказал:
— До свидания, мальчик! В свое время ты приедешь к нам в Рейнем. Ричард будет тебе рад.
Не приходилось сомневаться, что Система одержала решительную победу.
ГЛАВА XVII
Хорошее вино и хорошая кровь
Разговор между адвокатом и его клиентом возобновился.
— Может ли это быть, сэр Остин, — произнес мистер Томсон, как только он привел клиента к себе в кабинет и они остались вдвоем, — что вы соглашаетесь его еще видеть и принимать у себя в доме?
— Разумеется, — ответил баронет. — А почему бы и нет? Меня это нисколько не удивляет. Когда он перестанет быть опасен для моего сына, он будет таким же желанным гостем, каким был прежде. Он школяр. Я это знал. Я этого ожидал. Все это прямое следствие ваших принципов, Томсон!
— Одна из самых омерзительных книжонок подобного рода! — вскричал старый адвокат, открывая цветной фронтиспис, с которого соблазнительно улыбалась бесстыдная мисс Случайность: казалось, она была уверена, что соблазнит своими чарами и самое Время и всех его ветеранов. — Тьфу ты, пропасть! — он захлопнул книгу с такой силой, с какой он, вероятно, был бы рад отхлестать эту девицу при всех по щекам. — С этого дня он будет у меня сидеть на хлебе и воде… и перестанет получать карманные деньги! И где это он умудрился раздобыть такую пакость! Как это он!.. И что за мысли! И так хитро от меня все скрыть! Он затеял игру с пороком! Душа его погрязла в распутстве! А я ведь мог подумать, да я и подумал… я мог так думать и дальше… что мой сын Риптон — благопристойный молодой человек! — старый адвокат разразился сетованиями на то, как отцы обманываются в своих сыновьях, и опустился в кресло, растерянный и жалкий.