Свидевшись в соседнем с Рейнемским парком лесу, поглощенные друг другом, завороженные звучанием свирели — не знающей усталости Любовью, — Ричард и Люси радовались каждой минуте бесконечного счастья. Когда такие мгновения настают, то кажется, что им и в самом деле не будет конца! Но вот они гаснут, и остаются только искорки. Но потом эти искорки разгораются вновь, и светятся, и нам кажется тогда, что мгновения эти составляют для нас полжизни и ничто с ними не сравнится!
По мере того, как близость росла, счастливые влюбленные переставали смущаться вещей обыденных и, разговаривая друг с другом, не выбрасывали уже как ненужный хлам все то, что не было чистым золотом их обоюдного чувства. Люси упорно расспрашивала его обо всем, что касалось жизни в Рейнеме всех его обитателей. Она считала, что должна знать историю каждого, с кем соприкасался Ричард с самого своего рождения; он исполнял ее просьбу и в награду получал поцелуй.
Это был нежный дуэт:
— Тебе надо познакомиться с моим кузеном Остином, Люси… Милая! Любимая моя!
— Любовь моя, Ричард!
— Тебе надо познакомиться с Остином. Я тебя с ним познакомлю. Он понравится тебе больше всех остальных, а ты — ему. Он сейчас где-то в тропических странах, подыскивает место — только знай, это тайна — для бедных английских рабочих, чтобы те могли эмигрировать и основать в этой части мира свою колонию. Ангел ты мой!
— Любовь моя!
— У него такое благородное сердце! Никто здесь его не понимает, кроме меня. Не правда ли, странно? С тех пор, как я встретил тебя, я люблю его еще больше! Это потому, что я стал больше любить все высокое и благородное. Как это прекрасно! Люблю… люблю тебя!
— Милый Ричард!
— Знаешь, Люси, какое я принял решение! Если мой отец… впрочем, нет, отец меня любит… Нет! Он не станет противиться; и мы будем счастливы здесь все вместе. И я пробью себе дорогу с твоей помощью. И все, чего я добьюсь, будет твоим, потому что я буду этим обязан тебе. У меня сейчас такое чувство, что вся моя сила идет от тебя… что никакой другой у меня вообще нет! Это ты творишь меня, Люси!
Голос его затихает. Слышится шепот Люси:
— Твой отец, Ричард…
— Да что мой отец!
— Любимый мой! Я так его боюсь.
— Он любит меня и полюбит тебя, Люси.
— Ты думаешь так, потому что ты…
— Что я?
— Потому что ты меня любишь, — раздается смущенный шепот, и дуэт уступает место безмолвным вариациям, исполненным такой же гармонии.
Он возобновляется снова:
— Ты увлекаешься рыцарями, Люси. Остин храбростью своей никому из них не уступит… Суженая моя! До чего же я люблю тебя! Стоит тебе уйти, как мне хочется кинуться на траву, по которой ты только что ступала, и целовать ее. Точно из груди у меня вырвали сердце… Знаешь что, Люси! Если бы мы жили в те времена, я был бы рыцарем, и я сражался бы за тебя, стяжал бы честь и славу. Какая жалость, что сейчас это невозможно. Ты — моя дама сердца! Моя дама сердца! Что это? На глазах у тебя слезы?.. Люси?
— Любимый мой! Ричард! Никакая я не дама.
— Кто осмелится сказать, что это не так? Ты не только моя дама… ты ангел, и я тебя люблю!
— Подумай сам, Ричард, кто я на самом деле.
— Красавица моя! Я думаю, что тебя создал господь и подарил тебя мне.
Она поднимает глаза к небесам возблагодарить за все бога, и глаза ее наполняются слезами, и свет небесный их озаряет, и она так светится вся, и красота ее так чиста, что по всему телу его пробегает дрожь.
— Люси! Ангел ты мой! Люси!
Губы ее нежно приоткрываются.
— Я плачу не от горя.
Крупные светлые капли становятся еще светлее и скатываются вниз, и остаются в его душе.