— Нечего вам об этом спрашивать, сэр, поймите, — ответил фермер, качая головой.
— Но это же не по ее воле… она ведь этого не хотела?
— Нет, она-то любит наши места. Может, даже чересчур любит!
— Для чего же вы тогда ее услали и сделали ее несчастной, мистер Блейз?
Фермер решительно отверг предположение, что это он сделал ее несчастной.
— Меня в этом никто обвинить не может. Вот что я вам скажу, сэр. Я не хочу, чтобы вокруг нее сплетни пошли, вот и все. А коли так, то давайте мы с вами потолкуем начистоту.
Ричард почувствовал себя оскорбленным и привскочил. Но минуту спустя вся обида прошла, и он смиренно сказал:
— Так это я виноват, что она уехала?
— Да, — ответил фермер, — правду говоря, вы!
— Как же мне поступить, мистер Блейз, чтобы она могла вернуться сюда? — лицемерно спросил юноша.
— Ну вот, — удовлетворенно заметил фермер, — это уже другое дело. Рад, что вы повели такие разумные речи, мистер Феверел. Можете себе представить, как мне ее не хватает. Без нее и дом не дом, и я не я. Ну так вот, сэр! Это все в ваших силах. Ежели вы мне обещаете, что не станете с ней водиться… не пойму я, как это вы ухитрились с ней спознаться… и не будете добиваться свиданий с ней — а ведь доведись вам увидать ее, когда она уезжала, вы бы уж от нее не отстали. И когда это только вы с ней повстречались? По весне, верно, не так ли? Кабы вы дали мне слово дворянина, что не станете ни писать писем, ни выслеживать, — я бы в одночасье ее назад привез. А вернуться она должна!
— Вы что же, хотите, чтобы я от нее отказался! — вскричал Ричард.
— Точно так! — подтвердил фермер. — Чтобы вы отказались.
Слово «никогда» едва было не сорвалось с уст юноши, но он сделал над собой усилие и сдержался.
— Так значит, вы услали ее, чтобы уберечь ее от меня? — гневно сказал он.
— Не то чтобы так, но похоже, — молвил фермер.
— Вы что же, думаете, что ей от меня будет худо, сэр?
— Люди думают, что худо будет вам, молодой человек, — не без иронии ответил фермер.
— Худо мне, от нее? Какие люди?
— Люди очень вам близкие, сэр.
— Какие такие люди? Кто же это смел говорить о нас с ней? — Ричард начал подозревать, что против него плетутся интриги, и насторожился.
— Послушайте, что я вам скажу, сэр, — сказал фермер, — это никакая не тайна, а ежели это даже и тайна, то не знаю, почему я обязан ее хранить. Воспитание у вас, видите ли!.. — фермер растянул это слово так, будто ему надо было описать, как выглядит змея. — Вы же совсем не такой, как другие. Тем лучше! Вы храбрый молодой человек. И папенька ваш вправе вами гордиться. Так вот, сэр, благодарить мне его за это надо: он проведал про вас и про Люси и, понятное дело, слышать об этом не хочет, да и я тоже. Я с ним видался. И мне, надо сказать, все это не нравится. Это моя девочка. Мне ее отдали на попечение. И она из благородной семьи, сэр. Знаете, я вам скажу, немного вы найдете девушек, чтобы за ними так смотрели, как я за моей Люси! Ну так вот, мастер Феверел, одно из двух: либо вы, либо она — одному из вас здесь не бывать. Так нам было сказано. А что до Люси, то я уверен, что она не меньше печется о вашем воспитании, чем папенька ваш: она говорит, что уедет и не будет писать и расстанется с вами навсегда, только бы вашему воспитанию не мешать. И слово свое она сдержала, не правда ли? На нее можно положиться. Что скажет, то и сделает! Она у меня благородная! Так вот, поступите и вы так же, сэр, и я вам спасибо скажу.
Бросив лист бумаги в огонь, мы видим, как он постепенно буреет от жара, а потом бывает охвачен пламенем; нечто похожее происходило и с душою нашего влюбленного, когда он слушал фермера Блейза.
Гнев его не нашел себе выхода в словах, он как бы сгустился и ушел вглубь.
— Мистер Блейз, — сказал он, — это очень хорошо, что люди, на которых вы намекаете, проявляют обо мне такую заботу, но я теперь уже в том возрасте, когда должен думать за себя сам и поступать так, как хочу. Знайте, я ее люблю! — он переменился в лице, каждый мускул на нем дрожал.
— Ну что же, — успокоительно произнес фермер, — все мы, когда молоды, любим — не ту, так другую. Так уж повелось!
— Я люблю ее! — на этот раз прогремел юноша: чувство его было так велико и так его захватило, что, признаваясь в нем, он уже не испытывал ни тени стыда.
— Скажите мне, фермер! — тут все в нем стало тихой мольбою, — скажите, вы ведь привезете ее домой?
Лицо фермера Блейза приняло странное выражение. Он спросил, для чего ему это делать, как же тогда быть с обещанием, которое он просит Ричарда дать? Но разве мало того, что уже было сказано: он ее любит! И не может понять, почему ее дядя тут же не пошлет за ней, чтобы они скорее могли быть вместе.