— Вы предприняли эту акцию без нашего ведома.
— У нас просто не было времени, нужно было как можно скорее связаться с хаккиктом. В опасности жизнь многих хейни. Тахар привели к шлюзовой камере моего корабля кифы, причём без всякого предупреждения. Позвольте также вам напомнить, что наш разговор прослушивается.
— Вы нарушаете закон хена, Шанур.
— По правде говоря, Тахар сама выразила желание остаться на нашем корабле.
Мертвая тишина на другом конце линии. Затем:
— Я предлагаю сотрудничество, Шанур. Пусть Тахар говорит что хочет. Вы меня поняли? Поняли? Вы доверяете нам, мы доверяем вам. Отдайте её нам.
Пульс Пианфар учащенно забился. Она бросила быстрый взгляд на зелёный огонек записывающего прибора. Запись наверняка велась на «Бдительности» и, разумеется, на «Гордости».
— Вы хотите сказать, что результаты наших переговоров об оказании медицинской помощи члену моего экипажа зависят от нашего согласия передать вам Тахар?
Снова молчание. Это явно была ловушка. Но Риф Эхран была слишком осторожна, чтобы открыто признать подобные вещи да ещё и записать свои слова на пленку.
— Ничего подобного, Шанур. Но я же не могу посылать свой экипаж туда, где происходит неизвестно что. В качестве итога наших переговоров хочу вам сообщить, что выполнение вашей просьбы откладывается.
— Да проклянут вас боги, речь идёт о жизни нашей больной сестры! Вы просто…
Щелк.
— Будь ты проклята! Спокойный голос Тирен:
— Сохранить?
— Сохрани. Все, до последней буквы. — Пианфар отключила записывающее устройство. Её била дрожь, сердце зашлось от боли, когда она увидела лица своего экипажа — лицо Герен. И лицо Тахар. — Герен, — спокойно сказала Пианфар, глядя в её наполненные смертельной ненавистью глаза. И с чувством глубочайшей вины: — Тахар, я делаю всё, что могу.
— Что им нужно? — глухо спросила та. — Шанур, что происходит?
— Закон. Его представители говорят, что если я не отдам тебя, то Шур Анифи умрет. Вот что произошло на Ануурне после Гаона. Вот во что превратился наш хен, которому теперь служат шпионы и кляузники. Теперь у нас правит закон инсинуаций, угроз, взяток и политической выгоды. Сделки со стишо. Купля-продажа. Хейни так озабочены войной со своими конкурентами, что не желают знать больше ни о чём — ни обо мне, ни о тебе, Тахар. Мы с тобой просто дуры. Следили друг за другом, воевали между собой, вместе с нашими самцами, а тем временем старухи в Науре и Скунане довольно потирали руки и обдумывали, как избавиться от нас обеих. И послали Эхран. Стишо хорошенько заплатили — они и рады, стишо любят деньги, а хейни просто тупоголовые болваны. Такие как Эхран. О боги, Тахар, клянусь, я спасу твой экипаж. Но от меня требуют передать тебя Эхран вместе с твоим экипажем. И я не знаю, как этого избежать. У меня на борту больная, а кораблю предстоит прыжок. У них есть врач, который мог бы её спасти, и они хотят на этом сыграть.
— Моя сестра, — тихо сказала Герен. Она говорила каким-то странным хриплым голосом, каким никогда не говорила раньше. И замолчала, хотя было видно, что она собиралась ещё что-то добавить. О боги, стыдно выбирать между интересами Шанур и Анифи, но что же делать?
— Шанур, — сказала Тахар, вцепившись когтями в спинку кресла, — Шанур, я — подарок кифов. кифов, понимаешь? Ты хочешь оскорбить хаккикта, отдав его подарок другому?
— О боги, ты рассуждаешь как кифы.
— Ты же сотрудничаешь с кифами, Шанур. Ты находишься на их станции. Это их игра. Не хена. И не твоя. Если ты выдашь меня хену, потеряешь сфик. И можешь заплатить за это жизнью. Ты можешь потерять все!
— Прекрати, Тахар!
— Не отдавай меня! О боги, Шанур, если тебе на все наплевать, спаси сначала мой экипаж, а потом уж приступай к сделкам, пока у тебя есть сфик!
— У меня на руках больная, и у меня нет времени на сделки!
— Они убьют тебя. Кифы убьют тебя, если ты совершишь хоть малейшую ошибку. Ты слышишь? И где тогда окажется Шур Анифи и все вы? Ты думаешь, на этой проклятой станции поставлена на карту жизнь одних Тахар?
Наступила напряжённая тишина. Экипаж молча слушал. Лицо Тулли было бледным и сосредоточенным, хотя понял он немного.
— Может быть… — раздался хриплый голос Герен. — Может быть, у махенов есть доктор? Капитан, может, Шур станет лучше, если её полечит кто-нибудь не из числа Риф Эхран. Не верю я им. И знаю, что думает об этом Шур.
«Ради богов, что с нами произошло?» В глазах Пианфар потемнело, она видела только узкий туннель, освещённый по краям.
«Нет, о боги, нет! Нам не нужна помощь этих черноштанных лизоблюдов».
— Тирен! Свяжи меня с Джиком. — Пианфар повернулась к пульту и включила связь и запись. — Внимание, «Гордость» вызывает «Аджа Джин», внимание, внимание: говорит Пианфар Шанур. Соедините меня с капитаном… — И когда ответил голос махена: — Шевелись, Тирен, дай мне эти чертовы результаты медицинского осмотра. — Пианфар быстро перебирала кнопки пульта связи, следя сразу за двумя экранами. — Ад махенов, куда ты засунула файл?
— Четвертый, капитан, четвертый монитор…
— «Аджа Джин», внимание, мы хотим передать информацию на ваш компьютер… Да где же Джик, будь он неладен!
— Я здесь, — раздался низкий голос.
— Джик, прими от нас сообщение-запрос о немедленной медицинской помощи, тревога номер один! Махен, хейни, неважно кто, только нам немедленно нужен врач! Скорее, Джик, тревога номер один!
— Передавай своё сообщение.
Пианфар начала быстро нажимать клавиши.
— Есть. Информация пошла.
— Давай! — Пианфар отключила связь. — Тирен, занеси в файл наш сигнал об экстренной медицинской помощи. — Откинувшись на мягкую спинку кресла, она обвела взглядом свой экипаж. — Это был единственный способ заполучить врача. А теперь пусть Эхран покрутится со своей политикой и нашим экстренным сообщением.
Вообще-то, такой поступок был далеко не безопасен. Кифов могла насторожить внезапная и бурная деятельность на станции.
Пианфар посмотрела на Герен. Та стояла прижав уши, сверкая янтарными глазами с черными расширенными зрачками.
— Итак, в дело вступил Джик, — сказала Пианфар. — И уж если он затащил на Кефк чернобрючников, то привезти нам врача хейни для него раз плюнуть, а Эхран пусть делает что хочет, и я думаю, она постарается от души.
Герен недобро усмехнулась сквозь сжатые губы. Остальные члены экипажа даже не улыбнулись; настороженный взгляд Кима, ещё более настороженный — Тахар и растерянный и испуганный — Тулли. Положив руку на руку Хэрел, он вопросительно заглянул ей в глаза.
— Мы хотим спасти Шур, — сказала ему Пианфар и встала. — Тахар, я помогу твоему экипажу без всяких условий. Я не Риф Эхран. Но если ты попробуешь обвести меня вокруг пальца или станешь мешать, я просто сверну тебе шею и отправлю твои останки кифам. И позволь сказать тебе вот что: мой экипаж не станет терпеть твой поганый язык. Мы уже одурели от бессонницы, и я не уверена, что смогу спасти тебя во второй раз. Ты меня поняла?
Тахар, явно сдаваясь, прижала уши. По всей видимости, Пианфар говорила серьёзно. И у Тахар не было никакого желания это проверять.
— Нам лучше подготовиться к приходу врачей, — сказала Пианфар и бросила взгляд на Хэрел. — Тирен, займи своё место. Хилфи, Ким, отведите Тахар в каюту Тулли, пусть немного побудет там. — (Каюта Тулли была самым безопасным местом на корабле, кроме того, там была кровать.) — Шевелитесь. Герен, сходи проведай Шур.
Экипаж разошелся выполнять приказания, остался один Тулли. Его взгляд был по-прежнему настороженным и испуганным. Шур. Это всё, что он смог понять. Его первый друг после Хилфи. Подойдя к Тулли, Пианфар положила ему на плечо руку. Слегка выпустила когти. Казалось, у него сейчас начнётся истерика, и Пианфар сжала его руку, чтобы он пришёл в себя.