— МАРИЯ! — окликнул меня знакомый голос.
Испуганно обернулась.
— Луи?
Среди белого дня?
Торопливо подскочил ближе.
— Что ты творишь?
— Что? — не могла я поверить своим ушам. Глупые попытки сообразить. — Что не так?
— Какого ты звонила в соццентр насчет Мигеля?
Поморщился. Поморщился, но не от злости. От боли?
Капельки пота на лбу, мутные глазки. Бледные, сухие губки…
— Тебе плохо?
— Нет, — резко отрезал.
Присел рядом на корточки. Снизил тон, переходя на шепот.
— Зачем ты им звонила?
Тяжело сглотнула.
— А почему я не могу его усыновить?
— Я подыскал мальчику добрых, заботливых родителей. Обеспечу отличное будущее. У него будет все отменно. Я всегда смогу за ним следить и опекать, пусть даже сохраняя этот факт в глубочайшей тайне.
— Я тоже смогу…
— Зачем? Зачем это тебе? У тебя своя семья будет… — едва слышно добавил, — муж, дети…
Нервно хмыкнула. Дернула колесо, желая отъехать назад… уйти.
Удержал.
— Не психуй. Я, просто, мыслю трезво. Мария. Трезво!
— Это — не трезвость, а полный бред!
Немного помолчал. Тяжелый вдох.
— Думай, как хочешь, но больше не вмешивайся и не баламуть Мигеля. Прошу…
Резко встал и направился к лифту.
Даже прощального косого…
Не сдержалась от смеха…
В последний момент, впрыгивая в кабину, все же повернулся и игриво подмигнул.
— Э,э, э… — вдруг послышалось где-то сбоку.
Лили…
— Это Матуа был? Или мне показалось?
— Матуа.
— Ублюдок. Чего он приперся? Мальчик только стал в себя приходить. Словно игрушка: хочу прихожу — хочу нет.
— Он просто не мог…
— А ты откуда знаешь?
— Сказал…
— Хм, не знаю, не знаю…
Ох, почему, почему? То ли чтобы окончательно додушить Луи, то ли, просто, чтобы еще раз его увидеть, я явилась к Мигелю в палату.
— Мария?
— Луи…
— Так, стоп, барышня. Если Вы пришли меня убеждать в том, чтобы я поменял, пересмотрел свое решение, то и не надейтесь. Не пытайтесь, это всегда глухой номер. Я еще в здравом смысле. И принимать решения могу сам.
— Матуа, по-твоему, я не смогу быть ему достойным опекуном? Не смогу воспитать? — тут же бросилась в атаку.
— Я тоже хочу к ней, — едва слышно пробормотал Мигель.
— Я считаю, что ты, Мария, будешь отличной матерью. Но не в этом случае… Нет. И еще раз НЕТ. Эмоции эмоциями, а принимать важные решения следует согласно предписаниям холодной логики и трезвого рассудка.
— Ты не прав.
— До сего дня я отличался тем, что был всегда прав в своих решениях.
— Ну, ну. А вчера напиться и прийти ко мне в таком состоянии — это тоже правильное решение?
— Девочка моя, не смешивай всё до кучи, — нервно фыркнул и прошелся к двери.
Злобно ухватился за ручку. Замер на мгновение.
— Решение принято. И до тех пор, пока я отвечаю за вас обоих, вы будете слушать меня.
Короткое движение — и двери захлопнулись за ним, скрыв от наших взоров черствого, бездушного судью…
Вот напыщенный павлин! Ишь, как заговорил! Всезнающий оракул, который никогда не ошибаться.
Лихорадочно задергалась в своем кресле, выкатившись из палаты, спеша за этим умником.
Гавнюк!
Но в коридоре и след простыл.
У лифта тоже пусто.
Нервно стукнула кулаком по кнопке.
Нет, я такого не понимаю. Сколько бы ему не было лет, каким существом не являлся, какие посты, чины не занимал, быть настолько самоуверенным и жестким — просто глупо! Глупее, чем сопли пускать в свой стакан! Простите за сравнение. Я, просто, в шоке.
Гневно дернула колеса, проскакивая края кабины лифта, дырки в шахту.
Едва не перевернулась, мать его за ногу, это глупое кресло!
Силой вдавила кнопку первого этажа. Авось, еще догоню! Авось, попытаюсь еще слово вставить…
…
Или просто увидеть на прощание…
Но не успел лифт закрыться, как чья-то рука нырнула в проем, останавливая двери.
Короткое, быстро движение — и Луи уже стоял внутри, а за ним лениво захлопнулись створки.
— Мату, ты — идиот! — злобно прорычала и надула губы.
— Мне все равно, — мило улыбнулся.
Вдруг наглый рывок, наглое нажатие на кнопку "Стоп". Лифт дрогнул и тут же застыл.