Вернувшись в мастерскую, нос к носу столкнулся с Ксаной.
— Ой! Привет! — радостно воскликнула она, — ты не представляешь, как девчонкам понравилась история! — от неё, так и веяло радостью и довольством, — вечером буду ещё раз рассказывать.
— Ты с первого раза все запомнила? — удивлённо смотрю на неё.
— Да, — девушка радостно кивнула, — на память никогда не жаловалась!
— А где все? — решил сменить тему, пока меня не раскрутили на ещё одну историю.
— В поле, роксо заготавливают, а меня тебя учить прислали, — Ксана буквально лучилась самодовольством. У меня из подмастерий лучше всех получается с грязной куделью работать. Пошли покажу, — она бесцеремонно схватила меня за руку и потащила вглубь мастерской.
Удивительно, но прялка была подписана. На потемневшей от времени доске виднелась стилизованная вырезанная надпись — Ксана.
— Какая старая прялка! — я с интересом рассматривал украшающую её резьбу.
— Моя… с восьми лет на ней работаю, — девушка с любовью погладила прялку, — вместе со мной росла!
Тряхнув головой, девушка развила кипучую деятельность. Усадив меня напротив, начала готовиться работе, попутно комментируя и объясняя каждое действие. Как правильно насадить кудель, чтобы волокно хорошо тянулось, как сидеть, как вытягивать волокно, чтобы толщина нити была одинаковой, и ещё сотня других как. Голова пухла, а ведь большая часть информации мне известна. Объяснение затянулось на час с лишним, но цели своей Касана достигла, пояснив все от и до! Спряла при мне несколько метров пряжи-нитки. Настал мой черёд.
Выбрав кудель, которая пойдёт на тренировки, я вместе с Ксаной отправился к вкопанной мной прялке. Придирчиво осмотрев прялку, она заставила усесться на притороченный рядом пенек, который по задумке заменял мне копыль (лавочка, соединённая с прялкой). Повертела меня туда-сюда — велела переделывать. Оказалось, слишком глубоко закопал, "борода" кудели слишком низко, на её профессиональный взгляд. Той, кто прядёт с восьми лет — виднее. Переделка много времени не заняла. Удовлетворившись результатом, она придирчиво оценила получившиеся веретена — переделать! Точнее, отшлифовать песком или ещё как, верхнюю часть иначе нить будет цепляться. Куча песка тут была, пришлось надраивать указанные места, вот и пригодились остатки рубахи — они прекрасно заменили полировочные тряпочки. Работа простая: води туда-сюда, да результат изредка оценивай. Управился быстро, и начался ад!
— Смилуйся, Ксана! — взмолился я через два часа, — меня никогда не учили прясть!
— Ничего-ничего, — приговаривала девушка на мои стенания, — здоровее будешь!
— У меня рука скоро отвалится, я пальцы, наверное, до костей стёр, — крутить веретено оказалось ой как не просто. Тем более кручение с упором в чашечку она забраковала, выдав целую речь Почему Так Не Надо Делать. Все с больших букв — экспрессия так и пёрла.
— Да ладно тебе причитать, всего два часа прядёшь! — отмахнулась она от меня.
— Демоница! — тихо пробурчал я.
Мои стенания явно её радовали иначе и не скажешь — до того довольной она выглядела. Спустя ещё полчаса причитаний и мольбы, она сжалилась и показала, как исправить веретено.
— Но почему сейчас?! — взвыл я, — а не сразу?
— А как иначе? Меня саму так учили! — она удивлённо посмотрела меня, недоумевая, чего это я возмущаюсь.
Оказалось, что на верхнем кончике веретена нужно сделать канавку, в которую будет идти прихлёстнутая петля (рабочая нить нижняя — она же подвес), как бы подвешивая веретено во время вращения. После раскрытия секрета, работать стало не в пример легче, по крайней мере, веретено я больше не ронял.
— Ну сейчас-то что не так? — раздражённо смотрю на остановившую меня девушку.
— Слишком толстая нить, глазом моргнуть не успеешь, как кудель кончится, — похлопала она по прялке, — нужно раза в два с половиной тоньше и ровнее пряжу тяни!
— Ксана я же в первый раз веретено взял в руки, побойся богов! — умоляюще смотрю на неё. Пока разговариваем я не работаю! — Хочешь ещё одну историю расскажу — про любовь! — прямой подкуп должностного лица… дожил девчонку сказками подкупаю.
— Не надо! — отшатнулась девушка, — я же эту историю забыть могу или перепутаю чего… ты давай работай!
Блин, только бы хуже не стало!
Темнеет. Я пряду. Она надзирает. Печаль. Кажется, сознание сосредоточено на кончиках пальцев, до того они стали чувствительны. Мысли блуждают в неведомых далях. И это хорошо — в сознательном состоянии я бы столько не продержался.