— Я с трудом представляю, как тебе это удалось, — он покачал головой, — но какие мерзавцы, а? Отдать Анну за этого проклятого Джованни? И кто это предложил интересно?
— Якопо Орсини, — не моргнув глазом соврал я, — а граф Наполеоне Орсини, сказал о склепе, и что он специально будет строить его очень дорогим.
— Мерзавцы, — Просперо Колонна покачал головой, — но торжествуют сейчас они да, этого не отнять.
— Ваше преосвященство, — льстиво я улыбнулся, — это просто мирное соглашение на несколько лет, пока жив кардинал Сиены, который скоро станет папой. После его смерти, следующий наверняка заберёт у нас такой лакомый кусок, как монополию на квасцы, так что вы сможете за это время накопить силы и снова резать этих Орсини столько, сколько хотите, я вам слова плохого не скажу.
— Анну жаль, — вздохнул он, — девочка не заслужила такой судьбы.
— Я поговорю с Джованни, — пообещал ему я, — и намекну, что мир невечный и за всё придётся платить в своё время сполна.
— Да, благодарю тебя Иньиго, — Просперо Колонна тяжело вздохнул, — хорошо, у меня и правда нет выбора, со смертью Каликста III против нас восстали все крупные семейства Рима, я не могу носа высунуть теперь из дома.
— «Я промолчу, что вы сами в этом виноваты. — хмыкнул я про себя, не став разумеется озвучивать вслух свои мысли».
— Ваше слово, ваше преосвященство?
— Клянусь проголосовать за кардинала Сиены, — ответил он, — и после его победы обсудить мир с Орсини, ну и в сделке с квасцами разумеется тоже будем участвовать. Кто в здравом уме от подобного откажется.
— Тогда благодарю вас ваше преосвященство, я тогда обратно к Орсини, — покивал я, — чтобы они и завтра на вас не напали.
— Благодарю тебя Иньиго, — вздохнул кардинал, вставая, чтобы меня проводить.
Нас увидела и подошла Анна, которая удивлённо посмотрела на мой дорогущий флорентийский костюм и чёрного слугу.
— Всё бегаете на побегушках, синьор Карлик? — холодно поинтересовалась она у меня.
— Найдите себе хорошего портного, синьорина Анна, — вежливо ответил я ей недрогнувшим голосом, — вы выходите замуж.
— Что? Как? Когда? — её глаза расширились, но я простился с кардиналом и вышел на улицу. Моя маленькая месть девушке, которая слишком много о себе возомнила, состоялась, так что каждый получит то, что заслужил.
Поездка до дома Орсини была недолгой и хотя на улице стояла темнота, меня приняли без малейших промедлений.
— Кардинал Колонна, разумеется, согласился, — объявил я им, — только был очень зол на свадьбу дочери и склеп для ваших предков.
Орсини все довольно улыбнулись.
— Это он ещё не знает размер репараций, которые мы с него запросим, — заметил граф Наполеоне.
— Они будут большими, но подъёмными для его рода, синьоры, — вежливо заметил я, — лучше сразу определитесь с суммой, чтобы наша сделка не сорвалась по этой причине. Я конечно обеими руками за унижение Колонна, но квасцы для меня важнее.
— Хорошо, Иньиго, мы оценим их финансы, — вздохнул кардинал, — и постараемся пройтись по грани.
— Благодарю вас синьоры, с вами приятно иметь дело, — низко поклонился я и попрощался, и когда выходил, то позвал Джованни, который тихо наблюдал за нашим разговором с главами родов, разных веток дома Орсини.
— Синьор Джованни, вы знаете, что я симпатизирую вам с самой нашей первой встречи, и я помню, что вам понравилась синьорина Анна, — тихо обратился я к нему, — поэтому и попросил добавить её в эту сделку, но я надеюсь вам не нужно говорить о том, что когда она станет вашей женой, вы будете нести за неё ответственность? И эта ответственность будет много больше из-за того, что она Колонна?
— Я понимаю синьор Иньиго, и боюсь этого, сама мысль, что я буду женат на одной из их рода страшит меня, — признался он мне, но явно больше в смущении, чем в злости.
— Я подарю вам дом, — пообещал я ему, надеясь, что не разорюсь в скором времени от подобных подарков, — всё же я это устроил и несу ответственность за вас обоих.
— О, синьор Иньиго, это очень щедро с вашей стороны! — удивлённо вскрикнул он, — но да, нам лучше будет жить с ней отдельно, здесь слишком будет много желающих что-нибудь подсыпать ей в вино.
— Если это произойдёт, синьор Джованни, — строго сказал я, — разгорится такая война, которая закончится полным исчезновением одного из родов. Я надеюсь, вы отдаёте себе в этом отчёт? Анна — наследница, её смерть вам никто не простит.