Тогда Брок впервые посетил подземелье Александра. В камерах, клетках, на крюках располагались эти мерзкие существа. А их создатель с ухмылкой смотрел на валяющиеся на полу существо.
– Что эта за мерзость?! – прокричал Зверь. Брока звали монстром, но именно стоящий перед ним человек был Истинным монстром. – Как ты можешь такое творить?! Я понимаю убийство во время битвы, но это… – он указал на лежащие существо. – За гранью всякого.
Впервые в нём появилось настолько сильное желание избавить мир от подобного человека. И каких сил ему стоило сдержаться.
– Искажённые, – только и промолвил Александр.
– Что ты несёшь?! – Зверь схватил его за грудки.
– Так я их назвал. Они прекрасны, – Брок в шоке отшатнулся.
– Ты сумасшедший...
– Нет, я как никогда в своём уме, – Александр подошёл к клетке с монстром. Существо почувствовало своего хозяина и пододвинулось к решёткам. Александр с нежностью прикоснулся к нему. – Он совершенен… Почти.
– Как ты можешь творить такое с живыми людьми?!
– С живыми? Нет-нет, – Искажающий покачал головой. – Он мёртв, точнее был. Я даровал ему новую жизнь. Как и сотне остальных.
В этот момент Брок услышал ещё десяток искажённых голосов. Ему пришлось приложить все свои силы, дабы сдержаться свои эмоции под контролем.
– Зачем тебе они?
– Они – дань моему повелителю.
– Богу-дракону? – Брок, как и все остальные был в курсе покровителя Александра.
– Королю всех монстров! Я был избран им с самого начала и должен исполнить своё предназначение.
– Зачем ты мне всё показываешь и рассказываешь? – напряжённо спросил Брок. Всё его тело было готов, в любой момент вступить в схватку.
– Зачем спрашиваешь… – Александр оскалился. Зверь почувствовал, как позади него появляться несколько существ. Резко обернувшись, он узнал их – Первородные Александра. Те, кто прошли второе «Искажение».
Они были закутаны в плотные плащи, а их лица закрывали маски. Они были тайным карательным отрядом Искажающего, а значит… Он уже готовился атаковать как вдруг из его рта вырвался поток крови. Он даже не успел осознать, что произошло.
Опустив глаза в низ, Брок видел, как из его груди торчит когтистая рука Александра. В шипастой ладони ещё билось его сердце. Силы начали покидать Брока, а в глазах темнеть. Ноги подкосились, и он упал на колено.
– Кха, – он сплюнул кровь. – Какой жалкий конец я встречу. Сдохнуть не в битве, а в вонючем подземелье. Так ещё с ударом в спину… Фенрир будет надомной смеяться.
И когда Брок уже был готов встретиться смерть, над его ухом раздался голос Александра:
– Не спеши прощаться со своей жизнью, ты ещё послужишь мне, – глаза Брока расширилась.
– Н-нет, ты не посмеешь! Ты не превратишь меня в одну из этих твар-рей, – с каждым произнесённым словом голос Зверя становился всё тише и тише.
– Ты простишь меня, – разум Брока поглощала тьма. – По-другому ты бы не принял мой дар.
Это были последние слова, которое он услышал прежде чем умереть – тогда Брок отчётливо понимал, что он мёртв. В какой-то момент он услышал волчий вой и перед собой он увидел белого волка. Тот был рад его видеть, он звал его за собой и Брок пошёл.
Лишь за мгновение до грани позади него появилась огромная тень. Волк оскалился и зарычал. Обернувшись, он увидел тень четырёхрукого дракона, его пылающий взгляд прожигал насквозь.
– Нет! Ты не получишь меня, – он в отчаянии обернулся, стараясь прикоснуться к волку. Тот двигался в его сторону, но было уже поздно.
С молниеносной скоростью Брока откинуло назад, прямо в открытую пасть дракона. В последние мгновение в глазах волка он увидел скорбь, отчаяния и сожаление… А затем пасть дракона закрылась.
Очнулся Брок в одном из своих домов. Он прикоснулся к тому месту, где ещё недавно сияла дыра от удара Александра. В место дыры он ощутил горячую плоть, без единого шрама.
– Очнулся, – раздался голос справа. Брок резко повернул голову.
Рядом с его кроватью сидел один из Первородных Авеля. Но сейчас он был без своего плаща и маски. Молочно-белая кожа, пепельные волосы и мёртвый взгляд, таким он увидел одного из них.
– Где я?
– В одном из своих домов. Повелитель приказал защищать тебя, пока ты не очнёшься, – его голос был таким же безжизненно-холодным, как и взгляд.