Как она могла забыть про наиболее простой способ справиться с наваждением? Надо повторить, и все пройдет. Самая же известная, надежная, проверенная временем тактика! Срабатывает, даже если вдруг сумасшествие временно заходило настолько далеко, что парню позволялось задействовать собственный член.
Через две-три ночи становилось ясно, что ни в парне, ни в его члене нет ничего сверх оригинального, что страпоном привычнее и приятнее, но терпеть подобное унижение повторно мало кто готов.
Мнение тролля, правда, никто не спрашивал, а где его комната Мэлис приблизительно догадывалась.
Поздно вечером она распахнула нужную дверь, самоуверенно ухмыльнувшись. Не заперто. Значит, ждал.
Серокожий ушастик стоял у окна, босиком, в тех же самых штанах, в той же самой распахнутой на груди рубашке… Днем тролль обычно одевался иначе, более строго. У библиотекарей, как и у всех сотрудников академии, имелась своя собственная форма. А текущий наряд был скорее домашним… соблазнительно-домашним и навевающим сладкие воспоминания. Как и подоконник, о который демонстративно опирался тролль. Все выглядело слишком уж завлекательно, но Мэлис было некогда анализировать.
Едва увидев доставший ее во снах и фантазиях желаемый объект, девушка в три шага преодолела расстояние от двери до окна, развернула ушастика, распластала по подоконнику, стянула штаны, вытянула магией любимый страпон… и с наслаждением кончила буквально за пару минут. Правда, она почти сразу оказалась готова к новым подвигам. И во второй раз сознательно растягивала удовольствие, смакуя каждое мгновение, двигаясь садистски медленно.
При этом ее рука быстро наглаживала член тролля. Но едва Мэлис чувствовала, как ствол ушастика наливается еще сильнее, а сам он начинает отчаянно вбиваться ей в кулак, торопясь поскорее кончить, то сразу убирала руку. Или, наоборот, сжимала возбужденную плоть. Выжидала и снова начинала наглаживать.
Мэлис знала, что делает все это, чтобы кончить одновременно, как тогда. Повторить все от и до… Потому что ей безумно понравились ощущение. Нравилось слышать тихие стоны тролля, нравилось покусывать его ухо, вылезшее из взлохмаченной шевелюры, нравился даже хвост, иногда пытающийся обхватить ее за ногу.
Добившись своего, Мэлис удовлетворенно выдохнула, расслабленно плюхаясь на подоконник, притягивая к себе и зажимая между колен такого же квелого ушастика.
Тролленыш выглядел подозрительно милым. Большие янтарные глаза никак не могли сфокусироваться, а искусанные губы почему-то манили прикоснуться. Девушка с трудом подавила необъяснимое желание их поцеловать… Она своих человеческих партнеров целовала далеко не всех, а тут… тролль! Вот же накатило!..
— Как тебя зовут, чучело?
Поддавшись соблазну, Мэлис надавила на тонкую нижнюю губу и полюбовалась приоткрывшимися острыми зубами. Очень надеясь, что это зрелище ее протрезвит и заставит вспомнить, кто именно рядом с ней. Не помогло.
Чучело улыбнулось, и девушка, вместо того чтобы отшатнуться, улыбнулась в ответ.
— Рунгир…
Глава 3
Утром, проснувшись, Мэлис поняла, что идти на лекцию ей совершенно не хочется. Зато возникла непреодолимая тяга заглянуть в библиотеку, взять что-то почитать… И кстати, вернуть парочку уже прочитанных книг.
Мурлыча под нос фривольную веселую песенку, девушка быстро шла по коридорам, но перед последним поворотом притормозила, услышав знакомый старческий голос:
— Ты помнишь, что взят с условием не заводить отношения внутри академии? Если узнаю, что с кем-то связался, выгоню с черной меткой. На работу с такой тебя никто не возьмет, из страны выгонят…
— Что вы, господин, — до отвращения убедительно произнес еще более знакомый голос, — какие у меня могут быть отношения?!
— Слишком уж морда у тебя сонная и довольная, — прозорливо отметил старик-библиотекарь. — Короче, имей в виду. Никаких отношений! Иначе даже ради матери терпеть тут не стану, вышвырну на улицу!
— Да, господин. Спасибо вам за все, господин!
Мэлис буквально передернуло. Нет, она прекрасно понимала, что, во-первых, между ней и Рунгиром никаких отношений — лишь хороший трах. Да, уже дважды, но все равно…
Во-вторых, если бы и было нечто большее, судя по услышанному афишировать это не следовало. Черная метка захлопывала двери всех потенциальных работодателей. А как только сведения о потере работы доходили до чиновников, несчастного выкидывали из страны в тьмазадерищинские дали без права возвращения.