— Рядом? — удивилась я.
— Ну да. Совсем близко. На уровне глаз. Только что-то мешает его видеть.
В его словах присутствовало что-то мистическое. Не будь это Вижн, я бы никогда им не поверила. Но это был он, никогда не разбрасывавшийся словами, никогда не лгавший мне… Кроме того случая, когда он неожиданно сбежал.
Мы дошли до дома ближе к семи вечера, пройдя пешком через весь город. Не переставали удивляться преображению города, вспоминали, как временами выбирались на прогулки десяток лет назад. Стояли возле порта и дышали морским воздухом. Это был пасмурный вечер, лишь ветер поднимал листву деревьев, а волны мерно сменялись вместе с его дыханием. Кажется, начинался дождь. Капля за каплей он обрушился на Портленд и превратился в самую настоящую бурю. Мы успели добраться до дома.
Только не обнаружили там Пьетро. Он пропадал где-то во время грозы.
И целую ночь мне пришлось провести без него: он так и не осчастливил меня своим возвращением.
Я ещё долго смотрела на звёзды, а когда решила всё-таки отправиться спать, увидела в соседнем окне сочувствующее выражение лица Вижна.
***
Пьетро не появился и утром. Из-за редких, но серьёзных конфликтов с родителями он, бывало, уходил из дома и прятался бог знает где, однако ему хватало лишь одной ночи, чтобы прийти в себя и успокоиться. Сейчас же я не на шутку была взволнована. О господи, ведь это все только из-за меня!
Сегодня был выходной, времени в запасе — предостаточно, я находила даже какой-то резон в том, чтобы отправиться на его поиски по Портленду. Я представляла себя Стивом Роджерсом, который расклеивал объявления, чтобы отыскать своего друга.
Поэтому я, даже не позавтракав, выскочила из дома. У нас с Пьетро было пару местечек, в которых мы часто проводили время: парки, отдаленные тихие районы, библиотеки. Сомневаюсь, чтобы он коротал в них ночи. Я боялась, действительно страшилась допустить мысль о том, что он мог вкалывать себе наркотики в каком-нибудь грязном квартале, кишащем больными и нищими.
Я заглядывала в бары и кафе, справлялась о Пьетро в магазинах, у уличных торговцев и даже заходила в ближайший полицейский участок, где наткнулась на объявление о пропаже сержанта Барнса. Но никто не слышал упоминаний о нем. Я бродила по улицам, на которых каждый прохожий внешностью напоминал мне Пьетро: те же кудри, тот же нос, рост, похожая одежда. Удивительно, ведь раньше я считала его уникальным.
Я потратила около нескольких часов в поисках брата, и с каждой минутой мое волнение нарастало. Затем оно переросло вдобавок и в чувство голода. Я еле заставила себя остановиться в крохотной кофейне, мимо которой проходила в тот момент, чтобы закинуть в себя хотя бы эклер — я не ела со вчерашнего вечера. Сладости бы пробудили во мне аппетит. Звон колокольчиков оповестил о моем прибытии, и немногочисленные посетители обернулись на вход. Остались лишь двое, прятавшихся в углу. Какие-нибудь тайные любовники, отмахнулась я и опустилась на стул возле аккуратного столика. Идти домой мне не хотелось. Там все напоминало о Пьетро. И пока я наслаждалась крепким кофе и пирожным, мне посчастливилось стать свидетелем разговора тех двух посетителей, прятавшихся в углу. Однако как только я распознала их голоса, я ужаснулась: они были мне более чем знакомы.
— Но что мне делать? — спрашивал первый. В его тоне читалась тревога.
— Мы не можем по-другому решить эту проблему. Это огромный риск, Питер. И для твоей учебы, и для моей карьеры, и для репутации университета.
— Но ведь это нормально! Законно! — возмущался первый. Его собеседник опечаленно покачал головой.
— Не все в мире доброжелатели, — он ласково накрыл руку Питера своей. — Тебя будут окружать ещё сотни завистников. Они вряд ли поддержат любое твоё решение. Любое наше решение. Сейчас довольно тяжёлые времена. Для таких, как мы.
— Чертов мир, — прошептал Питер и хлопнул рукой по столу. Так громко что посетители невольно обернулись. — Разве вы не можете ничего поделать, мистер Старк?! Ведь вы… вы всегда все решаете. Ведь это же вы, — казалось, он был в отчаянии.
— Единственный вариант — скрываться.
Скрываться. Как часто мы слышим об истинной любви, которой не позволено выползти наружу, о которой нельзя прокричать с крыш, о которой написано столько книг и баллад! Люди вынуждены скрывать свои чувства, словно преступления. И с каких пор любовь стала грехом?..
Скрываться стало эквивалентом штампа или приговора. А я чувствовала себя соучастником этого преступления.
— Но… вы же не знаете, как отреагирует мир.
— Поверь мне, Питер. Я повидал многое. Публика всегда реагирует одинаково.
— Так разве вам не плевать на неё?
Мистер Старк замолчал. Я бы тоже не знала, что ответить.
— В прессу тут же просочатся все грязные слухи о моем прошлом. Они тут же оклеймят тебя личным мальчиком-однодневкой мистера Старка, они не дадут тебе прохода и нормальной работы.
— Так какого черта мне должно это помешать, если мы будем вместе?! Разве мы не можем быть счастливы?
— Как бы я хотел этого… Но связь между знаменитым врачом и молодым лаборантом, которому едва исполнилось девятнадцать… Ох, Питер.
Они сидели друг напротив друга, а я пыталась быть такой же незаметной для них, какими хотели быть они для всего мира.
— Но разве мы не можем воспользоваться этой самой прессой? Я имею в виду, это неплохая реклама для вас. Мы можем притвориться обычными деловыми партнёрами, а я — вашим стажёром. Тем более, ведь я уже работал у вас! Я не думаю, что они тут же отнесутся агрессивно.
— Даже если не отнесутся… я не могу подвергать тебя опасности. Я ответственен за тебя, теперь только я.
Я сидела в состоянии шока и не могла сделать глотка. Так вот почему в какой бы аудитории мы ни оказались с мистером Старком, Питер был рядом! Вот почему Старк в последнее время отстранился от своего окружения и вел себя немного грубо и резко! Он любил, и любил студента! Лаборанта! Осознание этой мысли ненадолго отвлекло меня от мыслей о Пьетро.
Я покинула кафе, ощущая на себе тяжесть их общей тайны. День выдался тяжёлым, и оказывается — не для меня одной.
***
И хоть я понимала, что это далеко не мое дело, мне до ужаса было интересно, что же их связало. Общее место работы? Самый возможный вариант. Я могла предположить, что они познакомились задолго до поступления Питера в университет. Детектив во мне не дремал: Паркер обучался на факультете биохимической инженерии, что тесно связано с медициной, а Старк, хоть и психолог, но все равно врач. Так могло ли это поспособствовать установлению связи между ними? Почему нет? Мне было ужасно стыдно обдумывать чужую личную жизнь, но в моей голове тут же возникла мысль: что, если Питер учится в нашем университете не просто так? Как там сказал Старк: я несу за тебя ответственность, только я? Он хочет держать Питера под своим крылом, как едва вылупившегося птенца.
Я всегда осуждала людей, что любили копаться в чужих отношениях, и сама перед глазами держу образ того, как юный, неопытный Питер дрожит от каждого прикосновения Старка, а тот, дабы не причинять ему боли, нежно проводит губами по его пальцам, попутно переходя к тонкому изящному подбородку, держит его голову своими руками и шепчет, как не хочет потерять своё сокровище. О, я стала свидетелем запретной любви, которую общество будет осуждать всегда, какой бы век на дворе ни стоял и как бы солнце не пекло над нашими головами. Они пытались найти выход, они хотели решить, каким образом им остаться вместе, и клеймо «скрываться» отпечаталось на их сердцах. Бедный Питер! Ведь ему было только девятнадцать! Старк мог быть его первой любовью — конечно, он будет бороться до конца. Конечно, он пойдёт за ним хоть на край земли, он последует за ним в любую опасность, так же, как я готова последовать за Вижном…
Я шла по пустым переулкам, надеясь в один миг наткнуться на Пьетро, и не заметила, как уже дошла до дома. Я остановилась у калитки, ведущей во двор, и увидела остававшуюся запертой входную дверь. Фрамугу я открыла на небольшое проветривание: проникавший внутрь ветер колыхал занавески. С горечью я приняла факт, что Пьетро так и не появился. Сердце больно кольнуло.