Я поджала губы. Он же мог умереть!..
— А та медсестра была доброй молодой женщиной. Нам обоим хотелось немного… тепла… во время холодного времени.
Я поняла, к чему он ведёт, и тут же пожалела о том, что вообще просила его рассказать об этих девушках. И почему только все они так легко добивались его внимания, не делая ничего особенного, пока я угасала от любви к нему?..
— А вторая? — резко оборвала его я, сглатывая слюну и стараясь не смотреть ему в глаза.
— Сержант другого полка. С ней тоже не вышло ничего серьёзного, хотя нас связывало много общего. Во время этих вооружённых конфликтов никогда не знаешь, что может случиться с тобой на завтрашний день.
Как река непременно впадает в море, некоторым вещам суждено быть…
Но несмотря на то, насколько мне неприятно было слышать о его похождениях, я была вынуждена признать, что сама нашла ему замену в лице Пьетро. О чём я сейчас и жалела, причиняя боль и себе, и ему.
— И как часто ты вспоминал о доме? — я наклонила голову вбок.
— Постоянно, — улыбнулся он и, подняв наши руки, закружил меня.
— И обо мне? — мы вновь пустились в танец: я покрепче ухватилась за его руки, он придвинул меня к себе ещё ближе.
— Ты солгала, сказав, что не умеешь танцевать! — тут же догадался он. — Вы с Пьетро времени даром не теряли, я смотрю.
— Снова увиливаешь. Вижн, мне ведь интересно…
Он вздохнул.
— Конечно, — в его голосе слышалась искренность. — Конечно, Ванда. Как можно… сомневаться в таком.
Возьми мою руку. Возьми и всю мою жизнь…
Он осторожно наклонился ко мне, и я впервые за этот вечер постеснялась смотреть ему в глаза. Я спрятала взгляд, который он тщетно пытался удержать. Ещё немного — и я уже чувствовала его горячее дыхание рядом со своим лицом.
Дыхание стало намного реже, и я слегка приоткрыла губы, чтобы уловить побольше воздуха. Моё сердце спотыкалось в грудной клетке — другого объяснения его странному движению я найти не могла. Он наклонился ко мне, ко мне, прямо ко мне! Наклонился, и я знала, что в его желаниях было поцеловать меня.
Я не могу не влюбиться в тебя…
И когда его губы были в паре миллиметров от моих, когда внутри у меня всё сжалось, а ноги подкосились, когда я чувствовала себя Питером Паркером, а Вижна видела своим Тони Старком, когда я едва выдерживала этот напор и чувствовала, что вот-вот упаду в обморок, когда он ещё крепче прижал меня к себе и наши ноги на мгновение спутались, когда он протянул свою руку к моей щеке, когда он удержал мою голову и слегка приподнял подбородок, когда я закрыла глаза и оставила губы приоткрытыми… Когда мы были на грани от того, чтобы забыться в поцелуе, которого я ждала с самого своего рождения…
Прямо за прикрытой дверью послышался грохот. Да такой сильный, что мы не могли не обернуться. Пьетро упал без сознания прямо возле входа в мою комнату.
========== Глава 30 ==========
Я тут же выскочила из комнаты, забывая про возможный поцелуй с Вижном, про все те песни, что играли по радио. Пьетро с закрытыми глазами лежал на полу, его грудь медленно вздымалась и опускалась. Медленнее, чем мне хотелось.
— Пьетро? — тихо прошептала я, опускаясь рядом с ним на колени и бережно осматривая. Затем я подняла напуганный взгляд к Вижну. — Что с ним?!
Я грешным делом испугалась, что с ним случилось самое худшее: он умер или же… попал в свой страх, но исходя из опыта, люди исчезают прежде чем отправиться на испытание.
— Похоже на обморок, — выявил Вижн, проверяя дыхание и считая пульс на шее. — Нужно срочно привести его в чувства. Куда ты положила аптечку?
Я в панике перебирала события прошедшего дня. Кажется, аптечка миссис Смит до сих пор оставалась в нашем доме.
— В… в кухне, вроде, — я нахмурила брови.
— Срочно неси нашатырь. Я пока что положу его на кровать.
И пока я в панике бежала по лестнице туда и обратно, едва не сбиваясь и не падая, пока я, абсолютно не соображающая, что и как следует делать, моталась как угорелая по собственной кухне где каждый столовый прибор мне казался чужим, и пыталась найти эту чёртову аптечку, Вижн сделал гораздо больше. Он осторожно взял Пьетро и поднял его на руки, поддерживая за ноги и туловище (если бы Пьетро в этот момент очнулся, я думаю, количество децибел его голоса было бы достаточным, чтобы сломать всю систему и вытащить нас из игры, если так вообще возможно), и уложил на кровать в собственной комнате. Он открыл окно, чтобы достаточно воздуха попадало в лёгкие Пьетро, а когда я вернулась, мой сводный брат возлежал на кровати без футболки и с мокрым полотенцем на лбу. Я передала нашатырь в руки Вижну, понимая, что не справлюсь со своей паникой и только все испорчу, а он как опытный военный наверняка лучше меня знает основы первой помощи.
— Лучше прикрой нос, — предупредил он меня. — Запах не из приятных.
И он пролил пара капель волшебного вещества на ватку, водя ей около носа Пьетро. Я присела по другую сторону кровати, убирая растрёпанные волосы назад чтобы они ненароком не помешали брату.
— С ним же все в порядке? — взволнованно поинтересовалась я. Мой голос дрожал.
Вижн неуверенно кивнул.
— В обычной жизни я сказал бы, что это просто обморочное состояние, — я напряглась. — Но нашатырь на него не действует, — Вижн похлопал его по щекам. — Мы обеспечили ему все условия комфорта. Рано или поздно он должен очнуться.
— Если снова виноват Зола, то я… — начала я, но Вижн резко накрыл мой рот ладонью и покачал головой.
— Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя, — пояснил он. Я фыркнула.
— Говоришь как при аресте.
— Эта игра хуже тюрьмы, — ухмыльнулся он. А вот мне было не до смеха.
— Я не знаю, что сделаю, если Пьетро будет угрожать хоть малейшая опасность, — твёрдо выговорила я несмотря на дрожь.
Так прошла целая ночь. Я снова не спала, что было, конечно, ожидаемо, и сидела на кровати рядом с Пьетро. Нам пришлось разбудить Баки и Стива, и к сожалению, их медэкспертиза тоже не принесла хоть каких-либо результатов. Ну почему среди нас была куча военных, журналистов, химиков, психологов, но ни одного врача?! Я так и не выходила из состояния паники, хотя от меня это требовалось в первую очередь. Втроём они заставляли меня отправляться в постель и хорошенько выспаться, но я, в их глазах выглядевшая как отчаявшийся повстанец, упиралась и ее желала сползать с кровати Пьетро. Даже когда Вижн насильно поднял меня на руки (о, это было то ещё удовольствие, оказаться в его объятиях), я свалилась на пол, выгнала их всех из комнаты и закрыла дверь, после чего скатилась по ней на пол. Их утверждения о моих безрассудстве и глупости все ещё просачивались сквозь щель под дверью, и они угрожали выломать её если не сдамся добровольно.
Та ночь запомнится мне навсегда. Ещё никогда я не чувствовала такого напора и давления в своей жизни.
И всё-таки я настояла на своём, оставшись с Пьетро на всю ночь. Я осторожно прилегла на другой край кровати и взяла его руку в свою. Он тихо дышал. Как-то давно я читала, что если пострадавший находится без сознания несколько минут, то ему срочно нужна квалифицированная медицинская помощь. Но у нас не было возможности её оказать, и поэтому я волновалась так, что сердце вот-вот бы выпрыгнуло из груди.
Мне казалось, что я уснула, потому что ближе к утру заметила, что волосы спутались ещё больше, а на руках появились красные отметины — отлежала. К тому же мне постоянно казалось, что Пьетро очнулся и почувствовал себя лучше, но это ограничилось лишь представлением в моём богатом воображении.
Помню, как из тягучей дремоты, полной ложных надежд и самых отвратительных воспоминаний, меня вывел голос Вижна. Первым делом, как только я раскрыла глаза, я бросила одинокий взгляд на Пьетро, будто вопрошая, как он себя чувствует. Но в ответ от него мне досталось молчание.
— Ничего не изменилось, — прошептал Вижн, аккуратно опускаясь рядом со мной. — Но его состояние хотя бы не ухудшается. Мы проверяли его пульс — он в пределах нормы. Дыхание ровное. Он как будто спит.