Так или иначе, я оказался в игре, и все вакандцы распознали это. Они не могли рисковать королём, даже когда я заявил, что попробую выйти на переговоры с Золой, но мы все понимали, что большой пользы от этого не будет. Из основателей оставались в живых лишь мои мать, сестра и пара кузенов. Я не принимал участия в создании. Я довольно слаб в технологиях (однако не думайте, что я в них вообще не соображаю), потому решил больше принимать участие в политических делах. Я был идеальной мишенью для Золы. Но один из моих кузенов, Н’Джакада, не пустил события на самотёк. Он был одним из тех, кто откопал старые разработки и настоял на опасном эксперименте. Нашёл старый шлем с проводами, о котором я вам говорил, и насильно ворвался в игру, чтобы найти меня. Он нашёл. Я с самого попадания в игру находился в своём страхе: моё тело находилось в одном из домов, и он смог не просто отыскать меня. Зола распознал его план, и, дабы не отдавать меня, заставил Эрика пройти испытание страхом, чтобы тут же выкинуть его из игры. Теперь Эрик знает моё местонахождение и с помощью панели управления вывел меня из страха. По правилам игры, я должен был тут же вернуться в реальность, но Зола меня не отпускает. Они с двух сторон борются за меня. Таким образом, я остаюсь в игре, но угроза страха мне больше не грозит. Я просто пленник. Вы не видели ни меня, ни мой страх, потому что Зола не показал его.
***
— То есть вы всё это время находились здесь, в игре? — уточнил Баки, как только Т’Чалла закончил свой рассказ.
— Да, причём подвергался испытанию страхом, — подтвердил король. — Но я не мог с ним справиться. Около пяти дней я находился в состоянии экзистенциального кризиса, то и дело встречая свои самые потаённые боязни.
Может, действовал ромашковый чай, а может, я оказалась слишком догадлива, но я сразу же обратила внимание на особые слова в его рассказе.
— И пока вы пытались с ними справиться, как вы сказали, где находилось ваше тело?
— В одной из локаций игры. Я как будто спал все эти пять дней.
Я едва сглотнула слюну и коснулась руки Вижна под столом.
— Спали? И ваши пульс и дыхание были ровными?
Т’Чалла кивнул.
— И ничто не могло вывести меня из этого состояния. Даже самые продвинутые медикаменты.
Я не могла спокойно дышать. Во мне, в этой бездне внутри меня, возгорался лучик света. Я чувствовала, как возрождается надежда. Казалось, я снова могла сделать глубокий вздох.
***
— Да, он всего лишь подвергается испытанию прямо сейчас, — удостоверился Т’Чалла, осмотрев Пьетро.
— И как долго он пробудет в таком состоянии? — спросила я, от волнения закусывая губу.
— Если бы Эрик меня не вытащил, то я бы пробыл в нём гораздо дольше. Насколько я знаю, пока участник не справится, то он не выйдет из игры.
Я опустилась на кровать рядом с Пьетро. Какой бы ни был его страх, я обещаю — о, я клянусь своей жизнью, что вытащу оттуда своего брата.
— И мы ничем не сможем ему помочь? — поинтересовался Стив, почёсывая подбородок.
Т’Чалла пожал плечами.
— Конечно, если у Эрика получится вытащить отсюда меня, то он справится и с остальными. Пока что нам остаётся лишь ждать.
— Чёрт возьми, хоть бы у него всё вышло, — вздохнул Баки. — Не очень хочется встречаться со своим страхом, — он поморщился.
А после этой фразы он испарился. Я вздрогнула. Прямо за ним исчез и Стив.
========== Глава 32. Стив и Баки ==========
Яркий, безоблачный летний день. Лучи солнца слепят так нещадно, что укрыться возможно лишь в глубокой тени где-нибудь под широколиственным дубом. Ни одна ветвь этого массивного, мощного дерева не шевельнулась — воздух был чист, свеж и спокоен. И только два мальчика: один — светловолосый, худощавый, трусливый, а второй — чуть выше ростом, храбрый, с взъерошенными каштановыми локонами и в забавных подтяжках, сидели под широкой кроной дуба и держали в руках стаканы с лимонадом.
— Твоя мама вкусно готовит лимонад, — пролепетал один из них. Тот, что с волосами цвета пшеницы.
— Я знаю, — гордо ответил второй и задрал нос. — Она и не такое умеет. На прошлый Хэллоуин она приготовила коктейль из… — мальчик насупился, на секунду замолчал, а затем как крикнул: — ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЯИЦ!
Его друг ахнул от испуга и неожиданно для себя закричал. Его возглас быстро прервался смехом второго.
— Я пошутил, дурёха, — улыбнулся мальчик. В этой улыбке я узнала Баки Барнса. Он так ласково смотрел на малыша Стиви даже в те далёкие времена, когда они ещё были детьми. Удивительно, как этот взгляд, иногда падающий на Роджерса посреди их разговора, сохранился спустя столько лет. Может быть, тесная эмоциональная связь возникла между ними ещё в детстве.
— В Румынии тоже празднуют Хэллоуин? — удивился Стив.
Баки снова гордо кивнул.
— Я был в замке самого графа Дракулы на Хэллоуин. Ночевал там! — воскликнул он.
Стив восхищённо вздохнул.
— И видел его?
— Ещё бы! Он пытался укусить меня, но я ударил его, вот прям так, — и он, поднявшись на ноги и с силой размахнувшись, провёл кулаком по воздуху, изображая удар. — После этого он даже не думал приближаться ко мне!
— Ты такой смелый! — воскликнул Стив, смотря снизу вверх на Баки.
— Когда я вырасту, я стану военным, — похвастался он. — Как и мой папа.
Джеймс Бьюкенен Барнс был ужасным хвастуном в детстве, и это одна из тех немногих милых вещей, о которых мы узнали из показанного нам страха. Взрослые версии Стива и Баки стояли чуть поодаль, как будто тоже наблюдали за своим страхом, сидя в зале кинотеатра. Я не могла понять: неужели они оба попали в один и тот же страх? Или Зола решил объединить испытания для них двоих, связав их?
— И ты будешь воевать? — тем временем удивился Стив. — Ты не боишься?
— Я ничего в этой жизни не боюсь, — заявил Барнс и тут же пустился в бег. — Я буду стрелять из настоящего ружья, вот так, — он жестами сымитировал винтовку, которую должен был положить на плечо и сделать пару выстрелов. — Мой папа даже учил меня. Бам! — неожиданно громко крикнул он, и Стив снова вздрогнул. — А ещё я буду бегать и прятаться от врагов, — он упал на землю и, переворачиваясь, покатился по зелёной траве, — и никто меня даже не заметит, потому что я буду быстрый, ловкий и проворный! Я все войны выигрывать буду.
— Прям все-е-е? — протянул Стив.
— А как же, — Баки встал и упёр руки в бока. — Я буду великим полководцем. Вот ты, например, умеешь лазать по деревьям?
Стив изумлённо покачал головой.
— А я думаю, что все великие полководцы умеют. Как я. Смотри.
И он, ни капли не сомневаясь, тут же подбежал к дубу и стал искать какие-нибудь низины или выступы. Вскарабкавшись по соседнему пню к первой же низкой ветке, он посмотрел вниз на Стива и обратился к нему:
— А ты чего там сидишь? Иди сюда. Здесь гораздо веселее.
— Но… я боюсь, — резко приуныл Стив. — Тем более мама может увидеть. Потом родители ругаться будут, даже не представляешь как!
— Я буду с тобой. Мы не упадём, родители не увидят. Я делал так тысячу раз. Целую тысячу!
И робкий Стив поднялся с травы, повторяя путь Баки. Поначалу он колебался, взбираясь на пенёк и смотря наверх, на широко раскинувшуюся крону. Где-то наверху заливались в трелях птицы, и с приближением мальчишек они разлетались по сторонам.
— Я не заберусь так высоко! — возразил он, то и дело поглядывая на землю.
— Давай же! Потом каждый день будешь лазать! — улыбнулся Баки. Стив, похоже, заметил эту улыбку и доверился ей. Ещё бы, за этими лучезарными глазами можно последовать хоть на край земли. — Вот так вот, — и он подал ему руку.
А затем они уселись на нижних ветках, смотря куда-то вперёд, прямо перед собой, и было ли то небо или море — этого мы никогда не узнаем.