— Почему ваша семья приехала сюда? — поинтересовался Стив, крепко держась за ветку, на которой они сидели.
Баки покачал головой.
— Мама говорит, что это из-за папиной работы. Но я не знаю, на самом деле. В любом случае мне здесь нравится!
— Мы тоже не отсюда. Наша семья приехала из Бруклина два года назад. Я ещё тогда совсем маленький был. Тебе вот сколько лет? — Стив с интересом посмотрел на Баки и залюбовался чертами его лица. Ровный нос, чётко очерченные розовые губы, топорщащиеся коротко стриженные волосы и непередаваемый огонёк в голубых глазах. Уже с детства было понятно, что из этого мальчишки вырастет настоящий похититель женских сердец. Или мужских.
— Мне шесть, — ответил тот. — С половиной, — добавил он, словно это был существенный показатель.
— А мне пять, — смутился Стив.
Баки потрепал его по голове, взъерошив светлые локоны, аккуратно расчёсанные, уложенные в причёску.
— Здорово, что мы теперь будем соседями, — вздохнул Барнс. А Стив уверенно кивнул головой.
***
Проходили годы. Ночь сменяла день, луна то и дело нарастала и превращалась из узкого полумесяца в огромный светлый шар, а солнце поднималось каждое утро из-за моря и садилось за ним же. На горизонте проплывали величественные корабли, тяжёлыми гудками сообщая о своём приближении, и высокие краны в порту несколько раз в день меняли своё местоположение, чтобы выгрузить огромные баржи. Слышались громкие возгласы работников порта, торговцы рыбой вывешивали плакаты с рекламой у своих лавок, а круизные лайнеры останавливались в порту и высаживали загорелых пассажиров.
А с мощного дуба даже спустя столько лет хорошо проглядывался маяк, который обозначал заблудшим кораблям их пристанище. Отсюда же виднелся красочный летний закат. Оранжевые лучи накрывали город, и тихие воды моря отражали последний свет солнца.
— Я долго тебя ждал здесь, — хмыкнул Баки и улыбнулся, поглядывая на наручные часы. Стив остановился у дуба, держа в руках школьную сумку, и задрал голову.
— Ты снова забрался на дерево? — он покачал головой. — Нам уже не по шесть лет, Бак.
И то верно. Судя по их внешности, прошло не менее десяти лет. Стив был всё таким же худощавым и хрупким и немного сутулился, а Баки уже расцветал и превращался в настоящего мужчину: крепкие мышцы проглядывались из-под закатанных рукавов рубашки, у него уже установился крепкий, низкий голос, превратившись в красивый баритон, а взгляд был уже таким величественно красивым, что его нельзя было сравнить с тем смешным презрительным детским.
— Давай забирайся, — позвал он и постучал по ветке, на которой сидел. — Тебя она ещё точно выдержит.
И Стив, бросив школьную сумку на землю, повторил то, как он карабкался наверх в детстве, прибавив к этой методике пару новых шагов вверх, и наконец оказался рядом с Баки, усевшись гораздо выше, чем когда они прятались в кроне несколько лет назад.
— Ты что-то хотел мне сказать? — поинтересовался подросток-Роджерс. — Я нашёл вот это на своём столе, — и он достал из заднего кармана вчетверо сложенную бумажку. Пляшущие буквы назначали встречу в определённый час у знакового дуба.
— Да, но ты уже опоздал, — ухмыльнулся Баки. — Надо было приходить раньше, и тогда я, может быть, тебе бы что-нибудь поведал.
— Я учил уроки! — возразил Стив. — Завтра важный тест в школе, и я не хочу снова его упустить лишь потому, что тебе захотелось побродить по городу посреди ночи.
— Снова писал свои рассказы? — Барнс снисходительно покачал головой. Стив потупил взгляд.
— Это приносит мне удовольствие… — прошептал он.
Баки сделал вздох и приобнял Стива за плечо, смотря куда-то вверх.
— Так и вижу тебя спустя несколько лет, — Баки выставил руку вперёд, изображая газету. — Заголовки в прессе пестрят: «Великий писатель Стивен Роджерс выпустил новую книгу, ставшую бестселлером на рынке продаж. Свет увидела история, в основу которой легли реальные события о друге писателя, Джеймсе Бьюкенене Барнсе, капитане пехотных войск.»
Стив скромно улыбнулся. Его глаза блестели от счастья. Кажется, ему было приятно слышать такие слова от своего друга. Тот верил в него, и это было невероятно трогательно.
— О ком мне ещё писать, если не о тебе? — пролепетал он еле слышно.
— Я твой источник вдохновения?
И Стив, вместо того чтобы ответить, зашёлся в тяжёлом кашле. Улыбка тут же покинула его уста, глаза округлились в испуге, и он едва не упал с высокой ветви, хватаясь за грудь.
— О, чёрт, — только и вымолвил Баки. — Так, Стив, всё хорошо. Дыши, дыши, дыши, — он одним движением залез в карман рубашки и вытащил оттуда голубой предмет. — Держи, давай, друг.
Стив делал глубокий вдох из ингалятора, пока Баки придерживал его за спину, чтобы тот ненароком не свалился. Когда процедура окончилась, Барнс убрал аппарат в карман и прижал к себе Стива.
— Всё хорошо. Дыши ровно, вот так вот. Раз, два. Вдох, выдох… Я с тобой, Стив. До конца, помнишь?
Стив закивал, не в силах справиться со страхом.
— Чёртова астма, — прошептал он, кашлянув в последний раз.
— Ничего, — улыбнулся Баки. — У меня всегда с собой есть запасной ингалятор, — и он похлопал по карману синей рубашки, так хорошо оттенявшей его глаза.
Стив мягко оторвался от него, однако, всё ещё придерживая его за плечи.
— Спасибо тебе, друг. Не знаю, что бы я делал без твоей помощи.
— Я всегда буду рядом с тобой. Можешь на меня положиться.
Они сидели на этих ветвях, любуясь заходящим пылающим солнцем, этим огромным необъятным шаром, от которого, казалось, исходило пламя.
— Ты действительно собираешься идти в армию, Бак? — разочарованно спросил Стив, кладя голову ему на плечо.
— Я мечтал об этом с детства, — хмыкнул тот. — Продолжу дело отца. Для меня большая честь защищать эту страну.
— Так и забудешь старого друга, — произнёс Роджерс. — Я бы тоже пошёл в армию, если бы не эта астма.
— Ты должен оставаться в городе. Будешь писать свои рассказы, глядишь, и книгу издашь, — он широко улыбнулся. — И ещё — слышишь? — никогда не смей говорить, что я могу тебя запамятовать. Потому что тебя я никогда не забуду, Стив.
И он осторожно повернулся к нему, поворачивая к себе его голову. Его пальцы аккуратно придерживали подбородок Стива.
— Я с тобой до конца, — прошептал он так тихо, как мог, но позволяя Стиву всё расслышать. И тогда Барнс наклонился и, тяжело дыша, прикрыл глаза и наклонился к Роджерсу, он одарил его самым нежным поцелуем, который мы только могли видеть. Его губы так мягко касались уст Стива, а ладонь так нежно касалась его лица, что на пару минут тот растаял и вновь едва не упал с ветви. Баки притянул его поближе к себе, и на мгновение их тела соединились в горячем прикосновении. Барнс действовал так уверенно, словно это был не первый раз, когда они вот так вот прятались на дереве и целовались. Стив, однако, явно не ожидая такого хода событий, испустил еле слышимый стон. Баки, явно довольный тем, что смог пробудить в Стиве такое наслаждение, мягко оторвался и заглянул тому прямо в его сияющие голубые глаза. Те явно вопрошали: как он только на такое осмелился? И как угадал, что именно этого и жаждал Стив?
— Ты думаешь, я не читал твоих рассказов? Ты швыряешь исписанные листки налево и направо, — он с улыбкой покачал головой. — В них только такое содержание. А на некоторых так вообще что-то похлеще! В тихом омуте, Стив, твои черти уже устроили оргию.
Роджерс облегченно вздохнул.
— Неужели ты и правда… — в его глазах читалась надежда.
Баки кивнул.
— Ещё как, — и снова притянул его к себе за очередным поцелуем. — Мог бы и раньше сказать.
***
А в следующий раз они оба уже лежали на густой зелёной траве, вплотную, тело к телу, и от палящего дневного солнца их спасала всё та же тень. Не знаю, сколько времени прошло, но они оба уже выглядели гораздо выше и крепче — даже худощавый Стив, от которого раньше были только кожа да кости, превратился в цветущего юношу. Баки жадно целовал Стива в губы, как будто находил в них всё новый запас кислорода.