— Ничего не бойся, — прошептал Баки и оставил крохотный поцелуй на шее Стива. После этого он нашёл его губы, и они растворились в самом нежном объятии, даря друг другу бесконечное наслаждение. Глаза обоих были закрыты, они упивались последним поцелуем, как могли.
Барнс медленно, неторопливо опускал правую руку вниз, вороша футболку Стива и как будто пытаясь залезть под неё. Пользуясь тем, что тот ничего не видит, он наконец добрался до своей кобуры и неслышно вытащил пистолет. Он даже не смог различить марку и удостовериться, были ли в нём пули. Ещё страстнее прижимая к себе тело Стива, он поднёс холодное оружие к его боку и, задыхаясь в поцелуе, сделал выстрел.
Я упала на колени, не сдерживая оглушительный крик. Джеймс Бьюкенен Барнс и Стивен Роджерс исчезли с огромного экрана, растворяясь в пыли. Прямо за ними появилась уничтожающая темнота и две надписи красными буквами.
«Игрок Капитан Америка успешно справился с испытанием.»
«Игрок Зимний Солдат успешно справился с испытанием.»
А затем и они исчезли, оставляя меня на холодной земле.
Я не знаю, сколько времени прошло с того момента. Всё, что я помнила, это как Вижн пытался меня поднять, а Т’Чалла пытался меня успокоить. Всё позади, Ванда, говорили они.
Нет. Всё теперь только впереди. Потому что, чёрт возьми, из игроков оставались лишь я, Пьетро и Вижн.
========== Глава 36 ==========
После этого мои воспоминания стёрлись, хотя, возможно, их и не было вовсе, потому что меня абсолютно точно уложили спать. И я, наверное, даже поспала, хотя не видела снов. Я чувствовала себя мерзко, когда поняла, что без сил лежу на собственной кровати и бессмысленно смотрю на стену напротив. Я чувствовала себя такой измотанной, что не могла даже руку подвинуть, не то, что встать.
Личностный кризис… Личностный кризис… Чуть позже я обдумывала это словосочетание, сидя в комнате Пьетро, и будто пробовала его на вкус.
Совсем недавно, казалось бы, мы обсуждали эту тему на семинаре с мистером Старком, а теперь я столкнулась с ним в живую, даже не представляя, насколько реален он мог быть и в каких завуалированных формах представлялся. И испытание страхом основывается лишь на этом принципе.
Стадия первая. Случается событие, которое так или иначе оставляет след на памяти человека. В нашем случае — участник исчезает из виду, попадая в неопределённое пространство, он шокирован, ошеломлён, растерян. Событие выводит человека из привычной колеи, и он уже смотрит на мир по-другому. Он принимает происходящее либо как угрозу, либо как вызов.
Стадия вторая. Возникает естественная реакция организма на внешние события — стресс. Участник игры понимает, что уже ничего не в состоянии исправить, и ему приходится адаптироваться под ситуацию, вести себя привычным образом, ровно так, как он ведёт себя в обычной жизни. А если он не справляется, то тогда нарушается его психологическое состояние. Возникает переживание. Он начинает осознавать всю проблемность ситуации.
Стадия третья. Углубление. В игре — это воспоминания, прошлое, возможно, самые ценные мгновения нашей жизни, которые так или иначе поясняют причину появления данного страха. Человек подавлен, возникает фрустрация. Он больше не в состоянии ничего сделать. Он может лишь смотреть и внутренне убиваться по поводу происходящего. Его мир переворачивается с ног на голову. Ломается. Рушится на мелкие песчинки.
Стадия четвёртая. Низвержение. Падение. Страх предстаёт перед игроком во всём своём ужасе. Он оказывает куда большее давление лишь потому, что напрямую связан с воспоминаниями, которые в красках были представлены участнику. И не только участнику. Игрок думает не только об испытании, но и о том, что все вокруг имеют возможность наблюдать за его слабостью и беспомощностью. (И это просто отвратительно). Он максимально подавлен из-за своего страха. Он на грани от того, чтобы сойти с ума. Потому что испытание вполне способно лишить человека рассудка.
Сейчас Пьетро как раз находился на этой стадии. Самой устрашающей. Если все остальные успешно смогли её преодолеть, то с ним случилось кое-что другое, совсем неизвестное мне. Возможно ли, что его страх намного превосходил страхи других? Но ведь я видела Наташу, Питера, Стива и Баки, и по ним нельзя было сказать, что они совершенно не переживают. Я знала Пьетро как облупленного, его страх не мог бы удивить меня, так как я абсолютно точно подозревала бы о нём. Так что же, чёрт возьми, может случиться?.. И почему страдает Пьетро?..
Пятой стадией должно было стать освобождение. Или хотя бы решение проблемы, как это случилось с Т’Чаллой. Единственные вопрос, которыми я задавалась: могу ли я ему помочь? По моей ли это произошло вине? Как мне его вернуть? Как мне вернуть его, пока мы застряли здесь, в игре, и не выйдем отсюда? Эрик пробовал перехитрить Золу, но этот мужчина слишком хитёр и проворен. А может быть, он просто сумасшедший.
Я вышла на улицу, полностью подавленная. Мне было больно смотреть на это спокойное лицо брата, который покоился в псевдо-сне, который ничем не заслужил этого тяжкого испытания, и моё сердце не переставая обливалось кровью. Я уже ничего не знала. Я уже ничего не могла понять.
Небо. Это огромное, необъятное, искусственно синее полотно, которое стало свидетелем всех печальных событий, развернувшихся на нём. Казалось бы — безобидные облака, ярко палящее солнце, и всё тот же воздух, и всё тот же ветер. Однако все они были злыми. Жестокими, беспощадными. И земля, на которой я стояла, уже не казалась такой твёрдой. Она в любой момент могла бы меня поглотить. И как, я спрашивается, должна справляться со страхом, когда дорогие мне люди тоже находились в опасности? Лучше бы я оказалась на месте Пьетро. Он не заслужил этих страданий.
— Что с ним? — в пустоту прошептала я, обессиленно падая на колени. — Что с ним?.. Что с ним…
Вокруг меня никого не было. Все остались в доме, и не факт, что никто за мной не следил. Наверняка Вижн сейчас смотрел в окно. Я в этом была даже уверена.
— Чем он заслужил эти страдания? Почему именно он? — продолжала вопрошать я, не моргая уставившись в зелёную траву. Я брала эти травинки и мяла их в руках, я ворошила руки в земле, я делала глубокий вдох и издавала стоны испуга и отчаяния.
— Разве ты до сих пор не поняла? — послышался голос откуда-то с неба. Я резко подняла взгляд. Оттуда, сверху, на меня вновь смотрело ухмыляющееся лицо Золы. Я было открыла рот, чтобы ответить ему, чтобы послать этого мерзкого, грязного старика, но он прервал меня. От голограммы его лица исходил одинокий луч. Вижн действительно стоял у окна, как я и думала. — Я думал, ты девочка умная. Как и твои родители. А ты не догадалась о таком простом исходе событий, — он покачал головой.
— Единственное, что я поняла, так это то, что ты омерзителен, — крикнула я прямо ему в лицо. Клянусь, если бы он стоял здесь, прямо передо мной, настоящий, я бы кинула горсть земли ему в лицо.
Он мерзко засмеялся.
— О, я знаю это. Но давай обсудим это при первом же удобном случае. Вообще-то я хотел обсудить с тобой твоего брата, — он сложил пальцы вместе и потёр их, будто замышлял злой план.
— Почему с ним происходит… такое?! — крикнула я, рукой указывая на дом. — Какому страху ты его подверг?!
— Подумай хорошенько, Ванда, — снова засмеялся он. Какое, должно быть, развлечение ему это приносило! — Я не собираюсь сразу раскрывать все карты. Давай же, сообрази, что могло ввести его в подобное состояние!
Я бы с радостью подумала, если бы была в состоянии думать. Однако в состоянии стресса люди совершают удивительные вещи, на которые никогда не были бы способны при обычных, спокойных обстоятельствах.
Может быть, мне всё время нужно было вернуться к событиям, которые послужили причиной такого состояния Пьетро? Может быть… разгадка лежала совсем не поверхности. Я знала приблизительно все страхи Пьетро, хоть он и тщательно их скрывал: клоунов, сороконожек и Джаббу из «Звёздных войн», но всё это было слишком абсурдно, чтобы пугать его до полуживого состояния. Нет, здесь определённо скрывался не физический страх, зато было место страху психологическому…