— Нет, — тихо отвечает она. — Это твой выбор.
Снова зажмуриваюсь, пытаясь унять дрожь. Чёрт, почему её голос так действует на меня? Она же мой враг. Я ненавижу её. Я поклялся её убить. И даже тот факт, что она по иронии судьбы стала моим временным союзником, ничего не меняет.
Я всё равно убью её.
— Как ты себя чувствуешь? — интересуется мужской голос. Полагаю, это гном — единственный оставшийся участник соревнований, кроме тех, что предали меня.
Снова дотрагиваюсь до своего живота, на этот раз увереннее.
— Ужасно. Мне понадобятся сутки, чтобы полностью исцелиться.
— Всего-то? — удивляется гном. — Мы дали тебе только одну склянку зелья от кровопотери.
Кейлин качает головой.
— У него способности к целительству.
Киваю. Только фейри Светящегося и Сверкающего дворов имеют такие способности. Я довольно неплохо умею исцелять, но мне нечасто приходилось применять дар на практике. Недостаток опыта сказывается не только в том, что исцеление займёт больше времени, но и в том, что на это потребуется больше моих сил. Нет практики — нет эффективности.
Отец больше ценит боевые способности, а целительство, по его мнению, — девчачья тема.
— Я мог бы исцелиться мгновенно, если бы не был так измотан и мог бы позволить себе риск потратить весь свой резерв за раз.
— Впечатляюще.
Пожимаю плечами. Я бы так не сказал.
— Почему они обернулись против меня? — спрашиваю я, запустив пальцы в волосы. Песок сыпется на штаны.
Кейлин медлит, бросая взгляд на гнома… Тьядина.
— Похоже, кто-то хочет твоей смерти.
— Дрейк?
Логичное предположение, но это не объясняет предательство Бриэлль.
Она снова молчит несколько секунд, разглядывая свои руки.
— Нет. Кое-кто намного более влиятельный. Видный политик, способный щедро заплатить за услугу. Мне предложили помилование в обмен на содействие.
Сужаю глаза.
— Есть только два фейри, которые могут выполнить это обещание. Королева и мой отец.
Поскольку преступление было совершено против нашего двора, то у нас есть право решать, простить ли преступника. Сейчас во главе двора стоит мой отец, поэтому это в его полномочиях. И, конечно же, королева тоже обладает такой властью.
— По словам Дрейка, это желание королевы, но я не уверена, что ему можно верить.
Киваю.
— Королеве не за чем меня убивать. Она может раздавить меня во всех смыслах, кроме физического. Что я мог сделать такого, чтобы она захотела моей смерти?
— Но с отцом тоже выходит неправдоподобно, — добавляет Тьядин. — Зачем ему убивать собственного ребёнка?
Делаю глубокий вдох.
— От него всё можно ожидать, — шепчу.
— А? — удивляется Кейлин.
— Он всегда меня ненавидел. Не знаю уж почему. И, наверное, никогда не узнаю.
Они больше ничего не говорят, и я снова ложусь на жёсткий камень. И как мне только удавалось так крепко спать в таких ужасных условиях? Я вглядываюсь в тёмный каменный потолок, осмысливая новую реальность, в которой неожиданно оказался. Всё кардинально изменилось.
Друзья стали врагами. Враг стал другом — или, по крайней мере, союзницей.
Почему? Зачем ей было спасать меня? Это какая-то бессмыслица.
Закрываю глаза, и в памяти всплывает картинка — юная версия девушки, сидящей передо мной. В том видении у неё была только одна просьба.
«Назови меня по имени, перед тем как убьёшь».
Кейлин
Мы поднимаемся на рассвете, собираемся и выходим, не говоря друг другу ни слова.
Самый странный союз в истории фейри.
Мы забираемся на самую высокую точку, до которой только можно добраться за день, потому что по подсказке, полученной у колодца, нам нужно подняться повыше и посмотреть на юг. Похоже, что в подъёме в гору и поиске следующей подсказки и заключается наше второе задание. Звучит довольно просто. Если мы успеем расшифровать подсказку до захода солнца, то этот день можно считать успешно пройденным.
Единственное, о чём нам нужно сегодня беспокоиться, это вопрос выживания. Сюда же относится избегание встречи с вражеской четвёркой, которая однозначно будет выслеживать нас весь этот день.
Мы часами поднимаемся в гору, не общаясь друг с другом, и каждый пользуется только своими припасами. Выбранная нами гора представляет собой плато с крутой, но проторенной тропой на вершину. Мы могли бы срезать путь, но с учётом большого запаса времени и ранения Рева решили всё-таки пойти более длинной, но простой дорогой. «Решили» — это сильно сказано, конечно. Скорее просто никто не высказался против.