Высокие узкие двери, в одном стиле с высокими узкими окнами, обвитыми диким виноградом, оказались распахнуты и отражали солнце.
Замирая от счастья, прижимая обе ладони к бьющемуся сердцу, она ступила на первую ступень, такую же гладкую и шелковистую на вид, но не скользкую, а безопасную.
И тут кто-то сзади положил руку ей на плечо.
Уверенная, что это Карл (а кто же еще?), она обернулась (солнце ударило в глаза и ослепило ее) и бережно, двумя руками, приняла тяжелую кисть стоявшего перед нею мужчины и поднесла к губам.
И вдруг все исчезло: и дом, и лестница, и отражение солнца в распахнутых настежь дверях. И оказалось, что это вовсе не Карл, а Шаховской.
73
И снова была скамейка, и многооконный больничный корпус за спиной, и руки Шаховского на ее плечах, и совсем рядом – его потное, разгоряченное лицо и запах мерзкого одеколона (хоть Леонид и уверял, что признает только «Hugo Boss»).
А впрочем, бог с ним, с одеколоном, и с этими признаниями в вечной дружбе и навязчивыми предложениями помощи. Ей, Аделаиде, важно лишь то, что он сказал о ее ребенке.
Если это, конечно, правда.
Последними же словами он причинил ей невыносимую боль, потому что озвучил, вытащил на свет божий ее потаенные мысли, которых она боялась, стыдилась и которые ни за что на свете не посмела бы озвучить сама, даже наедине с собой.
Но вот теперь они прозвучали из уст чужого человека, и ничего особенного не произошло – не обрушилось небо и не разверзлась земля, чтобы поглотить изверга и святотатца.
Ни на минуту не затуманилось солнце, не прекратился лепет фонтана, и даже последняя мелкая букашка в траве не остановила свое такое важное для всей Вселенной продвижение вперед.
А может, Шаховской прав?
Ведь самое важное – нет, единственное, что имеет значение, – это его любовь…
Что Аделаида имела в своей жизни, чувствовала ли себя когда-нибудь, до встречи с Карлом, по-настоящему счастливой?
Многие женщины на ее месте, без сомнения, ответили бы утвердительно. С точки зрения житейской, у нее было все: муж, дочь, квартира-машина-дача, приличная работа, положение в обществе и даже яркое романтическое приключение на старости лет.
Но, вместо того чтобы остаться приятным воспоминанием, греющим душу долгими зимними вечерами, приключение переросло в любовь. Первую и последнюю в ее жизни.
Многие говорят, что любят, а спроси их, что они разумеют под этим словом, пожмут плечами, ухмыльнутся или посмотрят на спрашивающего смущенно-настороженным взором: издеваешься? Ясно же что… Это самое.
Кроме этого самого, людей связывают дети, общее материальное благополучие и устоявшийся, налаженный быт. В лучших, но довольно редких случаях еще интерес друг к другу и взаимное уважение.
Аделаида в двадцать два года тоже вышла за Бориса из интереса, потому что подкатил он к ней этаким Индианой Джонсом, заморочил голову байками про исторические загадки и ожидающую его в будущем мировую известность. И физически он казался в то время привлекательным: невысокий, но крепкий, коренастый, ладный такой живчик с буйными каштановыми кудрями и ласковым, жадным до женщин взглядом ярких зеленых глаз.
К тому же многие Аделаидины подруги к концу пятого курса повыходили замуж – считалось, что пора, самое время.
А может, и на роду ей было написано связывать свою жизнь исключительно с археологами…
Через несколько месяцев после того замужества начались будни. Борис очень быстро потерял интерес к жене – да, красивой, да, привлекательной, но вялой какой-то, без огонька, – и в экспедиции во всякие романтические места ездил уже без нее.
74
В вялости жены он, разумеется, винил ее самое. Ему и в голову не приходило, что она-то была готова любить и по-настоящему привязаться к нему, что это он сам не смог (не захотел? не сумел?) затронуть некие чувствительные стороны ее натуры. Так, скользнул по зеркальной поверхности озера, не интересуясь и не вникая, а что же в глубине? Может, там и лежат сокровища, да ведь за ними еще надо нырять… надо доставать их… трудиться…
И она, смирившись, зажила этой полусонной-полупробужденной женской жизнью. Смириться Аделаиде было легко и по складу своего ровного, спокойного, терпеливого характера, и потому еще, что она была стыдлива, разговоров с подругами об эротических наслаждениях не вела, фильмами и книгами на эту тему не интересовалась.
Да и забеременела она быстро. Беременность была тяжелой, Аделаиду вопреки всяким правилам тошнило не один, а все три триместра, а еще отекали ноги, поднималось давление, томили тяжелые предчувствия…