И вот наступило двадцать девятое декабря.
Давайте заглянем на новогоднюю поляну, в обычные времена выполняющую скромные функции школьной столовой, часа за два до начала учительского праздника и посмотрим, как идут последние приготовления.
Разумеется, прежде всего мы увидим там завхоза – она стоит на стремянке и поправляет мишуру и серпантин на главной елке, которая несколько пострадала за время детских праздников.
Эту ответственную работу, требующую тонкого художественного вкуса, Екатерина Алексеевна не может доверить никому.
13
Устойчивость стремянки с двух сторон контролируется техничками.
Завхоз пока в своем рабочем костюме и синем халате, но на голове уже сделана прическа, а на лицо наложен грамотный, более яркий, чем обычно (праздник все-таки!), макияж.
В таком же виде, то есть в повседневной одежде, но при макияже и прическе, и повар Алиса, руководящая сервировкой столов и раскладыванием принесенной учителями снеди.
Повар, хотя и изображает легкую обиду оттого, что ее не привлекли к приготовлению праздничных блюд, в глубине души довольна – больше времени осталось на окончательную отделку костюма, который, без сомнения, должен затмить все другие.
Алиса собирается на карнавале быть королевой и покорять мужские сердца.
Главное, чтобы нашлось достаточное количество этих самых сердец: молодых, старых, женатых или холостых – не имеет значения. Алисе нравится сам процесс.
Она это любит. Ей это доставляет удовольствие.
А вот готовить – нет, спасибо, не особенно.
Еще одна группа обслуживающего персонала под руководством трудовика чистит и подправляет самодельные елочки, выстроившиеся в ряд вдоль стен.
Немного позже эти деревца будут в художественном беспорядке расставлены между столиками для создания непринужденной атмосферы пикника. А затем, когда официальная, банкетно-концертная, часть закончится и народ потянется танцевать, елки снова более или менее аккуратно (уж как получится) оттеснят к стенам.
Трудовик мрачен, потому что находится в состоянии «до». Но иногда лицо его проясняется – видно, что и он возлагает на этот вечер определенные надежды.
Убедившись, что все идет нормально (полы тщательно подметены, спусковой механизм елки работает исправно и снеди на столах достаточно – в отличие от выпивки, но ее ведь никогда не бывает слишком много), мы с чистой совестью можем покинуть столовую и занять свои места в зрительном зале, предварительно запасшись кока-колой, попкорном и шоколадными шариками «М&M».
Нам нужно поторопиться, потому что время в этой, заключительной, части нашей истории течет очень быстро.
Скоро уже прозвенит звонок, в зале погаснет свет, и по ту сторону экрана начнут происходить события.
– Новый год к нам мчится, скоро все случится… – напевал трудовик, расхаживая между столами и натыкаясь на елки.
Он нарядился в костюм Пирата (старая тельняшка, закатанные до колен рабочие штаны и черная бархатная повязка на левом глазе, художественно выполненная молодой коллегой, учительницей труда для девочек), что позволяло ему на полных основаниях прикладываться к висевшей у пояса фляжке с ямайским ромом.
Был ли там на самом деле ром, тем более ямайский, в точности неизвестно, хотя трудовик в достигнутом им наконец жизнерадостном расположении духа и предлагал убедиться в этом каждому встречному-поперечному.
Чаще всего, видимо, из благодарности, он обращался с подобными предложениями к той самой молодой коллеге, одетой в костюм Белки (рыжая мохеровая кофточка, изящная полумаска с пушистыми ушками и рыжий хвост, который мешал сидеть и оттого периодически отстегивался и аккуратно вешался на спинку стула). Но та, смеясь и стреляя глазками сквозь прорези маски, болтала с Ксюшей Бельской из начальной школы и музыкантшей (обе – Снегурочки) и трудовика игнорировала.
Тогда он перемещался за другой столик, где не было мужчин, – там Белки, Снежинки и Снегурочки охотно хихикали в ответ на шуточки Пирата и кидались в него хлебными шариками и конфетти.
14
Заглядывал он и к Ирине Львовне и Татьяне Эрнестовне, также сидевшим вдвоем за уютным угловым столиком. Тут Пират был тих, скромен и почтителен, беседовал о погоде, выражал сдержанное восхищение их костюмами.
Фея Ночи угощала трудовика селедкой под шубой, копченым мясом и мандаринами, а Цыганка Ирина Львовна, когда ей не надо было на сцену, исполнять обязанности конферансье, гадала ему по руке.