С глубоким стоном Лукас излился ей в руку. Он не был уверен, прошли часы или минуты с момента его освобождения. Когда же возлюбленная поцеловала его грудь, он оттолкнулся от стены, обнимая ее.
— Я люблю тебя, — улыбка, которую ему подарила Тори, — самое прекрасное, что он когда-либо видел. — Боже, какая же ты красивая, — подняв ее, он впился в ее губы безумным поцелуем.
* * *
— Полагаю, если мы собираемся хоть немного поспать, я должна что-нибудь надеть.
— Думаешь, это что-то изменит? — Лукас медленно проводил костяшками пальцев
по ее груди.
— Может тебя немного отпустит? — Виктория улыбнулась, ущипнув его за задницу.
— Ауч. Не получится, но ты можешь попробовать.
Завернувшись в полотенце, Тори вышла из ванной. Найдя свою сумку и сняв полотенце, девушка надела зеленую ночную рубашку. Обернувшись, она с дразнящей улыбкой посмотрела на Лукаса, прислонившегося к двери и наблюдавшего за ней.
— О да, это поможет, — он на лету поймал полотенце, которое она бросила в него.
— Надень штаны, дурачок, — схватив расческу, она направилась обратно в ванную: время сразится со своей копной непослушных волос.
Лукас — в пижамных штанах — осматривал кровать и хмурился. Он, когда пошел в ванную, поправил покрывало на Тори, чтобы она не замерзла, но теперь там был полнейший беспорядок.
— Что случилось? — забрав у Тори расческу, он принялся укладывать ее волосы.
— Что? — девушка непонимающе посмотрела на его отражение в зеркале.
— Раньше. Почему ты проснулась?
— О, плохой сон.
Он остановился на середине взмаха.
— Тебе приснился кошмар? — потребовал Лукас. — Одрик? — он думал, что они прекратились.
— Нет, — успокоила его девушка. — Это было скорее странно, чем плохо. Я разговаривала с дедушкой Джейкобом, — в ее глазах отразилась печаль. — Мы были на Земле. После… — ей не нужно было заканчивать, чтобы он понял.
— Ты в порядке?
— Да, мне нужно было увидеть тебя, поэтому я встала.
Повернув лицо возлюбленной к себе, мужчина пальцем приподнял ее подбородок.
— Всегда приходи ко мне, Виктория, — серьезные фиолетовые глаза пронзили ее. — Не важно, что произойдет, я здесь ради тебя. Ты всегда будешь на первом месте.
— Лукас, — притянув его к себе, она благодарно поцеловала его.
Отпустив ее губы, Лукас развернул ее, чтобы закончить с волосами.
— Я должна просто отрезать их. Я замучилась с ними.
— Нет! — изумленные изумрудные глаза встретились в зеркале с перепуганными фиолетовыми. — Ты когда-нибудь видела изображение каринианского штормового восхода?
— Что именно? — она никогда о нем не слышала.
— Это восход солнц, очень редкий и красивый восход. Каждые десять циклов три каринианских солнца восходят вместе. Это прекрасно само по себе, но время от времени — может быть, раз в сто циклов — условия просто идеальны, и лучи поднимающихся солнц обвивают друг друга всеми пылающими цветами красного, — он благоговейно касался ее волос. — Словно они играют друг с другом. Твои волосы напоминают мне об этом, о чем-то таком же редком и уникальном. Как ты.
Виктория потеряла дар речи. Она никогда не слышала, чтобы Лукас так красиво и поэтично говорил. Никогда не знала, что он может видеть ее такой.
— Когда это случилось в последний раз? — прошептала она.
— Прямо перед тем, как «Возмездие» отправилось в тур. Почти десять циклов назад.
Я сидел на валуне у хижины и смотрел на восход, зная, что больше никогда не увижу ничего такого прекрасного. А затем я встретил тебя, — он смотрел на нее сверху вниз с любовью. — И понял, что ошибся.
По ее щеке скатилась слезинка.
— Я люблю тебя, Лукас.
— Я знаю. Это делает меня самым счастливым человеком во Вселенной, — поцеловав ее
в макушку, он вернул ей гребень. — Давай ляжем спать.
* * *
— Хмм… — Виктория гладила грудь любимого.
Лукас только что проснулся. В фиолетовых глазах светилась любовь и радость
от пробуждения с ней в его объятиях. Потянувшись, девушка поцеловала его.
— Доброе утро.
— Доброе, — его голос был хриплым от сна. Проведя рукой по ноге, которую возлюбленная закинула на него во сне, он скользнул под ее ночную рубашку, чтобы погладить грудь. — Я же говорил, что это меня не остановит.