— Нашему Генри, так понравилось, что Питер меня спас от тех отморозков, что решил непременно стать таким же как он.
Родители переглянулись.
— Не пугай, дочка, и что же он намерен в этом направлении делать, — робко поинтересовалась мать.
— Да ничего особенного, — махнула Вероника небрежно рукой и продолжила ужин.
— А вот мне кажется, что ты чего-то не договариваешь, — заявил улыбаясь, закончивший трапезничать, отец, при этом вольготно откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Неужели подвиги совершать собрался?
Вероника даже жевать перестала и замерла с поднесённым ко рту листом шпината.
— Слушай, пап, а ты ради мамы совершал подвиги?
Лидия, тоже закончившая с ужином, очень элегантным жестом промокнула салфеткой краешки губ и, загадочно улыбаясь, взглянула на мужа.
— Ну, дорогой, настало, видимо, время делиться опытом с младшим поколением.
— Па-а-ап, неужели совершал? — глаза Вероники восторженно округлились и засияли азартным блеском.
— Было дело, — задумчиво глядя на супругу, протянул Генри-старший. — Чего только не способны начудить влюблённые сердца.
— Расскажи моё любимое, — заулыбалась Лидия.
— Это про что? Как я полклумбы с тюльпанами ободрал и весь взмыленный, с этой красотой в руках, приволокся к тебе под окна?
— Папа, папа, расскажи! — захлопала в ладошки Вероника.
— Да что там рассказывать, — почесал затылок отец, затем, нервно подправляя ворот рубашки, добавил: — Как пришёл, так и ушёл. Правда и без твоей мама, и без штанов.
— Как так?! — вспыхнула Вероника. — Ма-а-ам, ты зачем забрала его штаны.
— Это не я забрала, — уже широко улыбаясь, промолвила мама, томно закатывая глаза, вспоминая историю двадцатилетней давности.
— Пап, ну рассказывай же скорее, — взмолилась блондиночка заёрзав на стуле, и просто сгорая от любопытства.
— Ой, да я тебя умоляю, что там рассказывать. Стою я значит с этой благоухающей «клумбой» в руках, у ограды роскошного особняка, а там, как ты понимаешь, охрана. Увидев меня, такого красивого и влюблённого, они решили меня припугнуть...
— Зачем это? — перебила его дочь, просто сгорая от нетерпения.
— Ну как «зачем»? Чтобы не повадно было. Мама твоя всё-таки из знатного рода. Ведь вы потомки самого Генри Валента! К ней такие женихи сватались, что все девчонки ей завидовали.
— В общем, запугали они меня тогда знатно, но не учли одного, что я уже тогда был шибко горячим и привык всегда добиваться своего.
— И что? — распахнув пухленькие розовые губки, Вероника ждала продолжения.
— В общем, дождался я темноты, отследил, чтобы охрана осталась у центральных ворот, а сам обошёл по кругу и со всей этой, валящейся из рук, флорой, решил махнуть через высоченный кованый забор.
— А-ах, а там огромная злая собака! — испуганно вобрала в себя воздух дочь, прикрывая рот, вспотевшей от волнения, ладошкой.
— Если бы, — усмехнулся отец. — Собак я очень люблю. Даже с самой злющей, я нашёл бы консенсус, а вот с забором...
— А что с ним? — воскликнула Вероника испуганно.
— Да всё там с ним было в порядке, — уже во всю хохотала мама, — и даже электрический ток через него не был пропущен.
— А что же тогда, пап?!
— Да с такими острыми навершиями и своры собак не надо, — отец тяжело вздохнул, точно сей казус случился с ним только вчера.
— Ну кто же тебе виноват, — парировала Лидия, — мог и догадаться, что в таком дворце предусмотрено всё. А если и не догадаться, то хотя бы днём возле ограды покрутиться и рассмотреть все важные детали.
— Лидия дорогая, я тебя умоляю, ну какие важные детали? О чём ты? Я тебя как впервые увидел, так у меня сознание помутнело и глаза вместе с ним.
— О! У Генри нашего то же самое! — воскликнула Вероника и тут же, поймав на себе изумлённые взгляды родителей, забегала глазками, осознав, что ляпнула лишнего.
— Ну-ка, ну-ка, — с лукавой ухмылочкой, мама наблюдала за дочерью. — Рассказывай скорее, кто эта красавица, что сумела пронзить стрелой Амура сердце моего сына? Вечного задиры и сердцееда.
— Да не-е-ет, — пролепетала Вероника запинаясь, — это не то, что вы подумали. Там просто-о-о... Пап, так что там с этим забором?
— С забором? А-ах, с забором, — отец махнул рукою с досады. — Да зацепился я за эти острые штыри штанами, причём самым пикантным местом.
Мать вновь захихикала, при этом деликатно прикрывая рот подушечками сомкнутых пальцев.
— Ого! — распахнув рот, Вероника переводила обеспокоенный взгляд с улыбающейся Лидии на смущённого отца, не понимая как на подобное откровение реагировать. — И дальше что?