— Как у вас с мамой? — повеселела Вероника.
— Да, — ответил генерал сухо и продолжил. — Наш небольшой покосившийся домишко, десятилетиями не знавший, что такое не только ремонт, но и порядок, стоял на окраине забытого богом городка. Скудный интерьер, убогое убранство, потрескавшаяся посуда, стёртая до дыр одежда... постоянно скандалящие родители. Но, это моё детство и, как говорится: «Родителей не выбирают». Я не об этом сейчас. Да. Про шарики...
На какое-то мгновение вновь повисла тишина, во время которой каждый думал о своём.
— Папочка, а я и не знала, что ты так бедно жил, — Вероника вскочила со стула, подбежала к отцу и, заключив его в свои жаркие объятия, уткнулась зардевшейся щёчкой в его макушку.
— Что такое свои, честно заработанные, деньги я узнал только в пятнадцать лет. Нет, я конечно трудился и раньше. Помогал фермерам ухаживать за высаженными растениями и кустарниками. Даже на виноградниках бывало вкалывал. А это, к слову сказать, не так уж и радужно, как может показаться. Но, свои первые деньги, я даже в руках толком подержать не успевал...
— Почему? — вспыхнула вновь Ника, обнимая отца ещё сильнее.
— Всё забирала мать... на нужды семьи.
— Бедненький, и на мороженое не оставляли?
— Да какое мороженое, доченька, когда в доме хлеба-то порой не было, — хмыкнул отец с досадной иронией.
— Пап, а у тебя не было братьев и сестёр? — не унималась Вероника, прекрасно осознавая, что больше подобных откровений от отца может и не последовать. Ведь он мужчина весьма и весьма немногословный, строгий, уважаемый своими подчинёнными и очень замкнутый.
— Были. Две сестры.
— Пра-а-авда?! — Вероника чуть ли не взвизгнула от неожиданности. — А почему ты о них никогда не рассказывал?
— Да потому что рассказывать-то особо не о чем и не о ком. Они были старше меня. Всё время жаловались на всё то убожество, что их окружало. Грозились сбежать из дома при первой же возможности. Ну и, в конце концов, сбежали. Мне было лет десять. С тех пор я их и не видел.
— Жаль как, — с грустью протянула Ника. — А где ты заработал свои деньги, и, главное, куда ты их потратил?
Лицо отца посветлело, видимо от нахлынувших приятных воспоминаний.
— Как только стукнуло мне пятнадцать, отправился и я скитаться в поисках лучшей жизни.
— Тоже сбежал из дома? Как твои сёстры?
— Нет конечно, — вздохнул отец с нескрываемой грустью в глазах. — Просто один остался и другого выхода у меня не было.
— Ой, как жаль, — выпятила губки девушка. — Вот прямо один одинёшенек? А сестрички твои. Ты не пытался их искать?
— Да если бы я знал, где именно их искать. Нет конечно.
— Ну рассказывай скорее дальше, — шепнула на ухо отцу, сжимая ладошками его напряжённые плечи.
— В городе, я помог одной пожилой женщине. Из-за слабости со зрением она напряжённо тыкалась пальцем в телефоне, пытаясь набрать какой-то номер, но всё тщетно. Моя помощь не осталась незамеченной. Эта дама, оказалась знатной, влиятельной и состоятельной особой. Предвижу твой вопрос: — Что же она делала в обычной людской толпе посреди центральной площади. Да заблудилась он, заплутала сначала на каких-то узких улочках, по которым хотела побродить и очутилась в конце концов на огромной мощёной площади переполненной людьми. Там праздник какой-то был. Но ни один человек даже не попытался предложить ей свою помощь.
— Кроме тебя, папочка, — хихикнула Ника.
— Кроме меня. И знаешь, она была мне так благодарна, что незамедлительно спросила: кто я, как меня зовут, откуда родом, зачем приехал в этот город, кто мои родители и где я намереваюсь жить. Так я оказался под покровительством очень своенравной, но самой доброй и щедрой женщины. Она дала мне возможность трудиться у неё в поместье. Я ухаживал за садом, кормил собак, делал какую-то мелкую посильную для меня работу по дому.
— Какой же ты, папочка, молодец! — на лице Вероники отразилось откровенное умиление и даже восхищение. — Вот тогда ты, наверное, накупил много-много порций мороженого.
— Да нет. И тогда не купил.
— Ка-а-ак? Тебе не хотелось мороженого? В пятнадцать лет?
— Хотелось. Очень хотелось. И, поверь мне, не только мороженого.
Напряжённо играя желваками, он тяжело вздохнул и продолжил:
— Весь заработок я прятал в наволочку своей подушки и очень боялся, что кто-нибудь его обнаружит и втихаря стащит.
— Неужели ты ничегошеньки не тратил? — воскликнула девушка с нескрываемым изумлением.
— Нет. Меня одевали, обували и кормили, а больше мне ничего и не надо было. Этот гостеприимный дом стал для меня целым миром. Но только счастье, к сожалению, продлилось недолго. Женщина была тяжело больна и с её уходом, рухнул и мой маленький мирок сытости и покоя.