— Па-а-апочка, а что дальше?
— А дальше... дальше началась реальная жизнь. Я скитался по городу в поисках хоть каких-то заработков, но никто не хотел связываться с безродным мальчишкой без связей, без имени, без профессии. Что я умел? Косить траву. Подстригать кустики. Поливать цветник. Таких работничков полный город кишел. Ни в один знатный дом, без рекомендаций, тебя не пустили бы.
— А когда ты познакомился с мамой? — мягкая ладошка дочери заскользила по отцовским, с лёгкой проседью на висках, волосам, нежно поглаживая, точно успокаивая.
— С мамой, — его голос стал таким тёплым, почти ласкающим. — Бродил бесцельно по старинным мощёным улочкам, с завораживающей архитектурой, где дома утопали в многоцветии благоухающих сурфиний, лобелий, петуний, а мощные лианы плюща, дерзко цепляясь за каменные стены, стремились вверх. На одной из таких улиц я увидел её и... пропал.
— Ва-а-ау, пап, как это романтично, — голубые глаза дочери вспыхнули сияющим блеском, а румяные щёчки озарились пунцовым багрянцем.
— Да что ты, Никуся, — покачал головой генерал. — Какая там романтика. Я остановился как вкопанный и уставился на неё, как последний дурачок.
— Ма-а-амочка, это правда? — Вероника так искренне удивилась, что даже, всегда невозмутимой и непреклонной, Лидии стало неловко перед дочерью.
— Ну а что ты хотела, доченька. Видела бы ты его в тот момент, вообще мимо прошла бы, покрутив пальцем у виска. Я же была такой горделивой богиней.
— Ты? — глаза Ники полезли на лоб.
— Можно подумать, с того времени что-то поменялось, — хмыкнул генерал с лёгкой иронией.
— Кто бы говорил, — фыркнула Лидия в ответ. — И вообще, ты обещал дочери про шарики рассказать, а сам на меня переключился.
— Так, а как же я расскажу эту печальную историю не упомянув тебя?
— Печальную? — заныла Ника разочарованно. Ты ей хотел подарить шарики, а она не взяла?
— Если бы, — вздохнул отец с грустью на суровом лице. — Долго я пытался привлечь внимание твоей мамы и покорить её сердце, но она была неприступна. Тогда я пошёл на решительный шаг. На тот момент, я уже устроился на плохонькую низкооплачиваемую, но работу. На существование мне хватало. А на все свои сбережения, я купил маме дорогущее колечко. Около часа, я выбирал лучшее, вертясь у прилавка под ехидные ухмылки продавца. Потом достал пачку банкнот, протянул их толстяку и ткнув пальцем в самое красивое, сказал, не без пафоса: — Вот это!
— Господи, папочка, какой же ты молодец! Мамочка, ты наверное была на десятом небе от счастья? — дочь всплеснула руками от восторга.
— Да нет, доченька, на десятом небе была не мама, а те самые несчастные воздушные шарики, — вздохнул тяжело отец, переводя взгляд на, пожёвывающую нижнюю губу, супругу.
— Ка-а-ак? И какие шарики, наконец? Ничего не понимаю.
— Твой отец привязал бархатную коробочку с этим колечком к целой охапке воздушных шаров и хотел вручить мне. Я... я долго сопротивлялась, мы даже повздорили. Папа распсиховался, раскрыл коробочку. Я только одним глазочком это колечко и увидела. В общем... пока мы возились, я выпустила верёвочки из рук и...
— М... ма... мама, — начала заикаться от возмущения Вероника. — Да как же ты могла. Это же папа для тебя, на последние деньги. Ужас какой! Папочка, ты наверное так расстроился?
— Да нет, доченька, не расстроился, ведь именно после этого досадного случая твоя мама согласилась со мной встречаться.
Глава 5. Опасное оружие
— Почему вирус гриппа? — спросила с профессиональным интересом Екатерина.
— Нужен был вирус, легко передающийся от человека человеку, и поражающий жизненно важные органы, — ответил Юрген.
— Да, вирус гриппа для этого очень подходит, — задумчиво произнесла врач экспедиции, — высоко контагиозный, передается воздушно-капельным путем, поражает дыхательную систему. Но он же не очень опасен?
— Да, природный вирус не очень опасен, хотя были эпидемии, когда погибали сотни миллионов людей. Но если этот вирус искусственно модифицировать, то он может превратиться в смертельное оружие.
— И какую модификацию они сделали? — не унималась Екатерина.
— Их было две. Первая блокировала возможность развития иммунного ответа на этот вирус, что делало организм абсолютно беззащитным. И делало невозможным создание вакцины. Вторая, блокировала работу одного из факторов системы свертывания крови. В результате этого, у больного развивалось внутреннее кровотечение. От него больные умирали быстрее и чаще, чем от поражения дыхательной системы! — ответил вождь изгоев.