Нет, он конечно парень добрый, приветливый, уважающий родителей и сестру, неглупый и очень юморной, но… его отношения с девочками — это нечто особое и абсолютно не характеризующее его, как хорошего человека. Может это возраст такой. Всё-таки четырнадцать лет. А может и особенность характера. Хотя, в кого ему быть Дон Жуаном и дамским угодником. Генри-старший, образцово показательный семьянин, безмерно уважающий свою супругу и даже в мыслях не поглядывающий на других женщин. Разве что, кровь предков в нём вдруг взыграла. Точнее одного из них. А именно Генри Валента. А что? У них даже имена одинаковые.
Из философских размышлений, по поводу пристрастий брата, её выдернул сам виновник беспорядочно разыгравшихся мыслей:
— Знаешь, я хочу пригласить её с нами на прогулку… в Зоопарк, как думаешь, согласится или пошлёт опять куда подальше? — лицо брата исказила гримаса такой досады и сожаления, что Вероника даже заволновалась: «А не влюбиться ли удумал её драгоценный и горячо любимый братишка?»
С нескрываемым любопытством, она вновь взглянула на обескураженного Генри, но на сей раз более изучающее что ли. Словно пытаясь понять, какие изменения произошли с её братишкой и произошли ли вообще.
— Скажи, а какая она? — спросила Ника, задумчиво постукивая наманикюренным коготком по слегка приоткрытым губам.
Генри, не ожидая подобного вопроса от сестры, даже растерялся. Его мысли завертелись в хаотических движениях какого-то экзотического танца. На мгновение зависнув, он попытался собрать фантазии воедино и воспроизвести что-то мало-мальски членораздельное.
— Она… она такая…
— Я поняла, — задорно расхохотавшись перебила его «красочные описания девушки» Ника. — А внешне она как? Ничего? Красивее меня?
Генри набрал полную грудь воздуха и тяжело выдыхая протянул:
— Вы разные. Очень разные.
— Хм, интересно, — вытаращив огромные голубые глаза и тем самым приподнимая вверх задорно надломленные брови, воскликнула Ника. — Что значит разные?
— А то и значит, — фыркнул брат и хотел было отправиться на выход, но Вероника, быстро среагировав, метнулась к нему и решительно перегородив собой дорогу, потребовала объяснений.
— Нет уж, братец, раз сказал А, говори и Б! Что там в твоей Авроре такого необыкновенного, чего нет у меня?
Рассерженно сдвинув брови от такого сопротивления и напора, Генри стиснул зубы и, втянув в себя воздух, сквозь слегка распахнутые губы, прошипел:
— Лучше пропусти!
Не менее обескураженная не совсем адекватным поведением брата Вероника, сменила выражение лица на невинное и, включив режим обиженки, сложила на груди перекрещенные руки. Затем, выпячивая губки вперёд, отступила в сторону.
Генри, хорошо знающий все уловки своей сестры, даже самые изощрённые, когда она, умело манипулируя родителями, уматывается с подружками в клуб, чётко отследил каждый жест очаровательной блондиночки. А что наиболее важно, так это то, что за этими жестами может последовать. До окончания учебного года ещё далеко, а домашнее задание в лицее задают каждый день. Вот засада так засада.
— Ладно, ты и немого говорить заставишь, — буркнул Генри, бесславно капитулируя и возвращаясь на прежнюю дислокацию, к огромному арочному окну, открывающему вид на роскошный сад. — Готовь уши.
С ехидной улыбочкой на губах, Ника расплела руки и, метнувшись к любимому креслу, удобно устроилась в его бархатной нежности. Слегка поморщив аккуратный носик и вздёрнув его кверху, нетерпеливо поелозила попочкой, демонстрируя, всем своим видом, готовность номер один.
Прекрасно зная брата, она ожидала услышать от него всё что угодно: и про то, какая у Авроры сочная грудь, и про шикарную фигурку, и про крепкий зад, но только не то, что она услышала. С умилённым выражением лица, глядя куда-то вдаль, он пролепетал:
— Она просто необыкновенная.
Разочарованно вздохнув, Ника опустила плечи и прошептала, едва слышно:
— Влюбился что ли?
Генри, даже не расслышав вопрос сестры, продолжил:
— У неё такие глаза… такие. Знаешь, как будто море в них плещется и волны переливаются в лучах полуденного солнца. Сверкая слепящими взор бликами. И хочется в них нырнуть…