Я скрылся. За день до ухода гестапо из города были схвачены на квартирах шапочник Гольдберг с женой и двумя детьми, сапожник Хайкин с женой, портной Гордон, Соня Гиллер с дочерью и расстреляны. Трупы их я видел при раскопках у Кольцо-Гора, под городом.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Природа наградила его неуемной энергией, трудолюбием, страстью и кое-чем другим, о чем речь будет ниже. Тот, кто наблюдал, как он анатомирует блоху, извлекает из нее желудок, кишечник и железы, выделяющие слюну, как он манипулирует ее хоботком или сердцем, не нарушая покровов, — навсегда сохранит чувство изумления его мастерством. Ученого занимает моль, питающаяся шубным мехом и шерстью, гусеница пчелиной моли, которая довольствуется воском, как они из такого скудного вещества извлекают все необходимое для жизни. Хорошо бы выяснить, с помощью каких ферментов насекомые превращают древесину, воск и шерсть в жиры и ткани, овладеть тайной этих процессов.
Одухотворенный подобными мечтами и надеждами, он в стенах Таврического дворца обстоятельно рассказывает Совету солдатских и рабочих депутатов первого созыва, сколько претерпело человечество от блох и особенно от вшей. Они заедали людей на заре нашей культуры. Паразиты гнездились на теле наших предков, кости которых найдены в Гейдельберге, Неандертале и на Цейлоне. Почтенному собранию будет интересно знать, что в середине девятнадцатого века и совсем еще недавно вши вдохновляли живописцев и поэтов… Этому он посвятит отдельную книжку.
Благополучно преодолев свое увлечение создать анатомию насекомых, молодой зоолог увлекается охотой за клещами, и надолго.
Безмерно велик его интерес к вещами природе, неутомима жажда все разглядеть. Двигается ли он по улицам кишлака в Таджикистане, бродит ли по горам или сидит у себя в лаборатории — руки его, словно заведенные, продолжают охотиться за насекомыми, проворно мелькают пробирки, рассованные у него по карманам, принимая то мушку, то комара, неосторожно севших ему на руку или легкомысленно угодивших ему на глаза. Он не знает усталости и, должно быть, не верит в нее. Только что экспедиция, проделав далекий, утомительный путь, добралась до кишлака. Стоит мучительный зной, ни ветерка, ни капли свежего воздуха, надо бы отдохнуть, а он, захватив сачок и фотоаппарат, пускается в дорогу. В военном костюме и сапогах страстный охотник будет часами бродить по горам и не скоро вернется в лагерь.
Наблюдая за занятиями спутников и не выпуская пробирок из рук, он не преминет остановиться у древнего мазара — места захоронения киргизов, чтобы на старых могилах поискать клещей, и заодно сфотографирует всех нищих вокруг мечети.
Так ли велик интерес к новым местам и путешествиям, что они порой затмевают творческую цель его жизни?
Да, безусловно, — скажут одни. Какое-нибудь озеро или складка в горах надолго отвлекут его от важного дела. Какой толк в его фотографиях и зарисовках? Вот он заснял свадебный кортеж и самую свадьбу — так ли это важно для паразитологии? Или чему, например, служит коллекция уборных, заснятых в различных местах?
Тем не менее никто, как он, так самоотверженно не выслеживал переносчиков болезни в кибитках туркмен и таджиков, в скотных дворах, в стенах домов, в щелях полов, не рылся в грязи, не гнушаясь и не брезгуя ничем. Попутно, конечно, его занимало и другое: домашняя утварь, убранство и мебель, ковры и предметы хозяйства. Заметив необычную дверь, удивительный замок или причудливого вида строение, он спешил с фотоаппаратом к новинке. Ночью почтенный академик приходил в жилища крестьян, расстилал на земле простыню и время от времени собирал на себе насекомых…
Это странное совмещение занятий зоолог объяснял тем, что знать одну лишь биологию и строение клеща недостаточно, наука требует знакомства с бытовой обстановкой и жизнью народа, в среде которого находится враг.
Кто знает, кого больше он этим защищал — себя, свою слабость или науку?
Росла слава ученого, а с ней и круг доброхотных помощников. Сколько их у него: в Средней Азии, в Сибири, на Дальнем Востоке, на юге, на севере! Некоторые давно знают его, они были его слушателями в Военно-медицинской академии. Он в свое время их оценил и перед отъездом к месту будущей службы роздал им темы. Годы связали его с ними, они выросли и возмужали в науке. Всюду, где ему приходится побывать, появляются новые помощники, одни приходят сами, других не грех завербовать, дать им тему, а затем из Ленинграда руководить ими. Кое у кого, возможно, написана работа, и удастся ее опубликовать. Еще одна связь окрепнет, упрочится новая ячейка.