И до того и после ко мне продолжали поступать любезные письма ученого с неожиданной вкладкой и указанием, на какую страницу последующего издания этот новый материал следует включить. Так я узнавал, что академик побывал в Индии и выступал в Дели. Следовало описание городов, исторических мест и впечатления от Всеиндийского научного конгресса.
Мне было также сообщено о приятном путешествии в Париж в дни международного чествования великого Пастера. Из письма я узнал, что в аудитории Ришелье в Сорбонне он прочел лекцию на тему «Наука на службе родины».
Последняя вкладка в письме была посвящена удивительной поездке по великим просторам Азии, семи месяцам неустанных путешествий и трудам, которые будут запечатлены в книге объемом в шестьсот страниц.
Мою непреклонность академик решил наказать и привел замысел в исполнение.
Свыше года я в содружестве с режиссером киностудии трудился над сценарием о подвигах паразитологов. В нем рассказывалось то же самое, что и в моей книге, но действующие лица не были подлинными. Этого было достаточно, чтобы ученый отказался визировать текст и подтвердить его достоверность.
— Вы что же затеяли, — сердился ученый, — приписать наши заслуги выдуманным персонажам?
Кинокартина не была осуществлена.
Почему же все-таки книга, написанная мною, выдержавшая десять изданий, никогда автором восполнена не была? Так ли бесплодны были эти годы для главного действующего лица?
Этого сказать нельзя. В несколько лет трудами сотрудников и доброхотных помощников была обследована вся Средняя Азия — область, равная по площади Германии и Франции, изучены все уголки гористой и труднодоступной страны. Успешны были те годы и для самого ученого. Совместно с помощником он открыл клеща — переносчика возвратного тифа. Членистоногий враг, как выяснилось, сохранял спирохету в продолжение всей жизни. Эта эпопея завершилась в 1939 году. Ничего нового с тех пор ученый, увы, представить не мог.
Имя исследователя не блекло, в свет выходило большое число сборников и монографий, учебников и популярных книжечек на самые разнообразные темы, порой далеко отстоящие от паразитологической науки. Брошюры, посвященные природе, поэзии и биографиям ученых, были слабыми компиляциями, написанными наспех, насыщены не слишком удачными стихами ученых минувшего и нынешнего веков. Не очень красят эту книгу о творчестве ученых одиннадцать страниц беспомощных стихов профессора Филатова. Стоило ли маститому ученому заниматься компиляцией стихов, в большинстве не увидевших свет?
Вряд ли следовало почтенному академику тратить силы и труд на коллекционирование всего, что под руку попадало. Наряду с насекомыми, тушками зверьков и птиц у него накапливались и хранились продовольственные карточки времен революции, пасхальные меню за четверть века, нарисованные некогда его рукой, деньги и документы всевозможных правительств времен семнадцатого — двадцатых годов, трудовые карточки, удостоверения с резолюциями на получение «трудового обеда», различные курьезы и факты, забавные истории из далекого и недавнего прошлого.
Этот музей поглотил у ученого много дней, месяцев и лет. Не сумел он бережно копить часы и минуты для великих дел. Не сумел помешать честолюбию оттеснить себя от любимой работы. Снедаемый тщеславием и любовью к науке, он призраку приносил в жертву мечту своей жизни.
За несколько дней до празднования его семидесятилетия он пригласил меня присутствовать на чествовании и, передавая пригласительный билет, сказал:
— Безрукий народ, пришлось самому составлять текст приглашения.