Старуха снова смотрит в окно, шевелит губами, и на короткое мгновение глаза их встречаются. Учительница вдруг умолкает и не смеется больше.
— Ты помогаешь ей моими деньгами… Я не верю тебе…
Залман еще больше бледнеет, падает к ногам матери, клянется и плачет. Она холодно отступает и не смотрит на него. Собственным унижением он должен поплатиться за дерзость учительницы. Пусть никто не обольщается, Сура Гельфенбейн пока еще еврейка и притом благочестивая. Мария Безродная не будет ее невесткой никогда!..
Девушка не смеется, она видит распростертого на земле Залмана и брезгливо отворачивается. Как можно уважать человека с атлетической грудью и крепкими, широкими плечами, ползающего пред старухой на коленях, готового отречься от своей любви, продать себя и других?..
На следующий день Шимшона отзывает в сторону Иойхонон. Он строг и серьезен.
— Ты видел Стешу, жену пекаря?.. У меня к ней важное дело… Покарауль у ее дверей, чтоб нам не помешали. Никого, даже самого пекаря, не пускай…
Кто подумал бы, что важность этого человека — фальшивая, одно притворство?.. Ломака! Вчера перед хозяйкой юлил и так и эдак, а перед мальчишкой гонор нагоняет…
— Долго вы с ней будете дела разбирать? — с притворной наивностью спрашивает Шимшон.
Лицо его тоже выражает спокойствие — пусть подлиза не очень зазнается.
Иойхонон вспыхивает, краснеет от злобы, но сдерживается и сухо говорит:
— Там видно будет…
Ему приходится сбавить спесь, он близко пригибается к Шимшону, и, поглаживая свои усики, тихо бормочет:
— Смотри хозяйке не проболтайся… Она у нас строгая…
Вот они, какие дела! Вчера лишь плут распинался: «Помилуйте, мадам Гельфенбейн, к чему мне эта старая баба?», изгибался в три погибели, расшаркивался: «Помилуйте», «Помилуйте», — и обязательно по-русски…
Прежде чем проскользнуть к Стеше, Иойхонон криво усмехается, игриво щелкает в воздухе пальцами и делает знак молчания…
Тяжелый пост, мучительно трудный караул!
Вот по двору идет экономка, она задерживается у квартиры пекаря, некоторое время размышляет и проходит мимо. Сторож дважды останавливается у окна, озирается и, не заметив ничего подозрительного, идет дальше…
Обильно покрытый мукой, в рваном колпаке и разодранных опорках, поднимается из пекарни пекарь Антон. Он скручивает козью ножку и не совсем уверенной походкой направляется домой.
— Здравствуйте! — Шимшон протягивает ему руку, заслоняя собой дверь. — Как живете?
Полупьяный пекарь останавливается, недоуменно оглядывает его с головы до ног и добродушно усмехается:
— Ты откуда? Новенький?
Он не привык здесь к переменам: тут люди живут годами, добровольно не уходит никто.
— Новенький… Вчера приехал…
Оба молчат, говорить им не о чем.
— Новенький так новенький… Мне что?..
Разговор не вяжется, Шимшон напряженно думает и вдруг спрашивает:
— Муки у вас много?
Антон почесывает бороду и прищуривает один глаз, словно прикидывает, сколько мешков у него на складе.
— Много.
«Теперь о чем? — мучительно думает караульный. — О погоде, что ли?»
— Хорошо бы теперь морозец ударил…
Пекарь широко раскрывает глаза, сосредоточенно чешет спину и, озадаченный, спрашивает:
— Зачем?
Этого Шимшон и сам не знает. У каждого свой каприз: кому слякоть по душе, кому мороз…
Пекарь делает движение к двери и, пораженный, останавливается: его не пускают в дом.
— Тебя кто тут поставил?
Не дожидаясь ответа, он опускается на крыльцо и, обхватив голову руками, шепчет сквозь слезы:
— Опять зачастил к ней!.. Что со мной делают?.. За что мучают?..
Шимшон смотрит на него, растроганный и смущенный. Он ожидал сопротивления и угроз. А пекарь сидит, большой, беспомощный, и плачет. Крупные капли падают из глаз на его руки, запорошенные мукой.
— Ты пойди поговори с ним, — несмело советует ему Шимшон.
Пекарь безнадежно машет рукою и вытирает глаза ладонью.
— Иди, Антон, я скажу — ты силой прорвался… Иди же, ну!
Пекарь уходит домой.
Они возвращаются оба: один — грустный и молчаливый, другой — взбешенный и злой.
— Поговори мне, поговори! Слово скажу — и духа твоего не будет!.. Дурак! — злобно шепчет Иойхонон Шимшону. — Разиня несчастный!..
Вечером хозяйка спросила старшего приказчика:
— Как вам Шима понравился?