Это было всего пару часов назад, а сейчас показалось, что прошла вечность. Сердце на миг остановилось. Я была шокирована и оттого принимала правду немного заторможенно.
-Ты блефуешь, гребанный ублюдок…
Но меня заставили ее принять. Я не снималась в фильме, не попала в другой мир, не участвовала в розыгрыше морально-отсталых людей. Я реально попала под раздачу в войне между двумя бывшими спецназовцами.
Впрочем, бывшими они не кажутся.
Пару милиметров удалось проползти.
Удача на моей стороне.
Анна, ты сможешь. Да, стоит почаще это говорить и все получится. Пусть собачатся друг с другом сколько влезет, а я уползу. Чувствуется лишняя тяжесть, руки дрожат, но упорно сгребают снег. Это мокрое пальто замерзло просто и давит на грудь.
-А почему они тогда на связь не выходят? Рация то и дело глухо пищит.
Максим продолжал наступать, но незаметно. Его голос звучал все ближе, это чувствовалось шевелением волосков. Низкий тембр с природной хрипотцой звучал ровно, уверенно. Словно не на него открыли охоту. И словно не он сейчас охотился. Стальные нотки не давали усомниться в том, что он победит. Что это дело времени. Холодная мраморная глыба и то, выражала бы больше ненависти или хладнокровия, то есть больше эмоций.
-С*ка, ты их убил.
Максим же точно игрался: тихо подкрадывался и выводил жертву на ошибку. В чем она заключалась, я не знала. Я просто ползла. Тихо, медленно, но упорно.
Цель наемника, взявший роль охотника, продолжал скрываться в тени деревьев.
Пистолет в руке выжившего Рокки не знал куда целиться. Его руки ходили ходуном. А сам он прислонился к дереву, взяв в другую руку тот самый нож, пролетевший так близко и быстро, что донесся только звук полета.
Почему так тяжело дышать? И на грудь что-то давит.
Почему так тяжело дышать? И на грудь что-то давит.
Нет, Анна, ползи и не обращай внимание.
-Ты убил хороших ребят. Слышишь, Кравц, мать твою? На твоих руках кровь молодых ребят. Они даже не знали точную информацию.
Рокки дышал отрывисто, слова давались ему с трудом.
Не время об этом думать, Анна, не время.
Звук хлыста повторился. Мерзкий холодок пробежался по спине.
-Ты, подлый мерзавец, говоришь мне о крови? -прорычал скрывающийся в ночи. Его злость чувствовалась на расстоянии. Его недовольство сказанными словами прорезало воздух.
Нож приземлился ровно посередине раздвинутых ног Рокки, который слился с цветом комбинезона. Снег подле бока медленно окрашивался в алый.
-Тот самый, который хладнокровно расстрелял мирных жителей деревни, только из-за того, что они не хотели покинуть свои дома? Которые приютили и кормили военных, мать твою. Десятки детей, мужчин и женщин были расстреляны в упор. Ни в чем не повинные люди. Ты говоришь мне о крови?
-Это был приказ, Кравц, объяснить тебе что это?
-Приказ обезумевшего.
-Зря…
Рокки расхохотался. С хрипом, тяжело и очень отвратительно. Будто в последний раз.
-Сегодня или завтра, но ты сдохнешь, Кравц. Я тебе обещаю.
-Отключи бомбу, Иван. Сними с не повинной девушки бомбу, хотя бы умри достойно. Ты уже истекаешь кровью и недолго осталось, пока откажет рука. А дальше и тело.
Бомба? На мне?
Волоски встали дыбом.
Остановившись, я проверила бока и живот, где чувствовалась мешающая тяжесть. А когда рука нащупала что-то квадратное, явно не имеющее ко мне отношение я вовсе задрожала.
-Маакс…
Я впервые за многое время подала голос
-Макс, пожалуйста…
Протянула я испуганно. Голос дрожал, едва поддавался контролю. Но я звала.
Звала единственного, кто может помочь.
-Максим.
Взгляд оставался на месте, там, где рука нащупала эту бомбу, точно приклеенный. Страх въелся в кожу тошнотворным запахом.
-А твоя пташка бойкая, но глупая. Ей остались считанные минуты. Бомбу не снять и не обезвредить. Она ручной работы и только я знаю…
Что он знает, я не услышала. Я боялась отцепить взгляд или убрать руку, будто бомба на мне тут же взорвется. Зато хлесткий звук я расслышала, а следом тяжелый кашель, будто кто-то задыхался.
Задыхалась и я, когда одними губами повторяла одно и тоже. Я звала и звала…