Звуки задыхающегося человека прекратились, когда я почувствовала чужие руки на плечах. Я вздрогнула и заметно отшатнулась, несмотря на то, что звала именно его, несмотря на то, что ждала эти руки.
-Тише, это я, бабочка, это я.
Максим опустился на колени и встал со мной в один уровень. В глазах напротив бездна боли и страха. Голос дрожит, дыхание сбивается. Ни капли притворства. Можно ли сейчас быть уверенной в отсутствии всяких масок?
-Все хорошо, -повторили его губы. Мой голос, мой слух пропали. Девственная тишина окружила меня и только звон в голове мешал впасть в это спокойствие.
Мой взгляд считывал эмоции и искал правду.
Где настоящий Максим? В прошлом, который тайно обо мне заботился. Или который пару часов назад знать не знал о моих переживаниях, невозмутимо расхаживал по ненавистному ему дому и обедал с семьей, по чьей вине он попал на войну. Может сейчас, где он убил человека. Кажется, задушил. А еще быть может убил группу подкрепления. Сколько там было человек?
Мой слух не принимал абсолютно ничего. Я не различала звуки. А губы напротив шептали одно и тоже. Я едва понимала себя. Правильно ли было ему довериться? А вдруг у него не получится? Стоит ли уйти в забытье быстрее? Легче? Правильно ли я определила врага?
Вопросы роились в голове, точно пчелы в улье. Они приносили боль.
Руки напротив, кажется, оставили мои волосы, перестали щупать лицо и направились вниз. Холодный, тяжелый короб в боку под его пальцами дрогнул, а я словно умалишенная толкнула Максима и сползла назад.
-Нет, нет, нет…
-Все получится, -тихим голосом, полный просьбы.
-Нет, нет…
Я качалась, словно на ветру.
Доверия не было. Глупой влюбленности, которая могла быть ошибочной и сомнительной, не хватало. Его холод и безразличие оставили глубокие раны, которые кровоточили и приносили боль не хуже страха быть убитой. Не было информации. То, что я знала не добавляла ему в карму, а наоборот. Я вздрагивала каждый раз, как вспоминала стрельбу, полет ножа и харканье кровью мужчины. Который сейчас полу лежал, прислонившись к тому же дереву и смотрел на небо красными стеклянными глазами.
-О боже…
-Не смотри туда, -обзор Максим перекрыл, но было поздно. Раскинутые руки и кровь повсюду отпечатались и теперь мелькали перед глазами каждый раз, когда я моргала.
-Аня, посмотри на меня. Бабочка, ну же…
-Этого не может быть, просто не может.
-Аня..
-Не может… просто не может….
-Ты должна слушать меня, бабочка, посмотри мне в глаза…
-Ты убил человека…
-Мы теряем время, мне надо посмотреть, прежде чем…
-Чем что? -злобно крикнула я. -Ты устроил стрельбу, когда я пряталась за кустами. Ты метал ножи, когда я висела вниз головой. Ты убил человека, -пискнула я под конец.
И наконец посмотрела в его глаза. Я утонула. В моей памяти, кажется, Максим никогда так сильно не открывался. Никогда он себе не позволял выдать на показ свои страхи. Обычно он прятался за сотнями слоев невозмутимости, небрежности и уверенности в себе. Не позволял другим видеть свою слабость. Он шутил, источал ядовитый сарказм, убивал других словами и никогда не открывал свою душу.
Теперь полные влажности глаза горели болью, нежностью, страхом и отчаяньем.
Миг и влажные, холодные руки обвили мое лицо, порывисто и не сдержанно. По коже пробежалась дрожь, идущая от чужих рук. Моя дрожь тоже не заставила себя ждать. Я не могла контролировать нижнюю губу: она предательски дрожала. А после мужские горячие губы обожгли резким несдержанным поцелуем, не оставляя ни шанса на раздумья.
Я не могла брыкаться. Максим удерживал крепко: одна рука на затылке, другая на спине, которая прижимала к мужской бешенной бьющейся груди до боли в моей. Или это было не от обниманий…
Может мне был нужен этот поцелуй.
Мои губы захватили в плен - в самый ни на что есть настоящий плен. Максим не сдерживался. Его руки ходили ходуном. Если они секундой назад удерживали шею, то сейчас уже сильно мешались внизу. Кажется, он сомневался в своих действиях, надо ли так сильно прижимать или стоит ли залезать под пальто, но продолжал упорно делать то, что хотел.
Пусть!
Я не могла брыкаться. Но не из-за клетки и тяжелого тела надо мной, а просто.
Он был так мне нужен.
Его поцелуй уносил мои страхи и сомнения, впитывал в себя всю мою боль. Меня лихорадило, а я успокаивалась. Меня била крупная дрожь, губы, руки дрожали, а его поцелуй дарил мне надежду, что все получится. Что Максим переживает и боиться за меня по настоящему. Что это все тот же Максим, мой Максим. Мой! Мой!