Это страшно осознавать, что твой человек прожил все моменты жизни без тебя.
-Макс, не молчи, -потребовала, когда видела сомнения в глазах напротив. А ещё боль и обиду. Будто это самое большое его разочарование в жизни и вспоминать это очень сложно.
-Я тебе писал, когда не нашёл в социальных сетях. Писал несколько раз.
Признался он. Что меня ничуть не успокоило.
-Нет, -я нахмурилась, вспоминая были ли необычные случаи. Может я пропустила почту среди другого мусора, в виде рекламы, которую кидают в ящик с регулярной частотой.
-Конечно нет. Я уже понял, что ты не посещала дом пять лет. Почему кстати? Почему ты перестала рисовать? Бабочка!
Тёплые руки сжали лицо, а лоб почувствовал тёплое отрывистое дыхание.
-Не зови меня так, -выдохнула в ответ.
-Не я так тебя назвал, помнишь?
Тут я нервно хмыкнула. О, да. Это прозвище досталось мне далеко в детстве из-за праздничного костюма. Пышные переливающиеся крылья бабочки в подарок так мне понравились, что не снимала из даже ночью.
Тогда родительниц в один голос предрекли мне красивого мужа. А неподалёку неподвижно стоящему маленькому Максиму обещали красивую невесту, копию меня.
Он тогда с минуту сверлил меня взглядом, уже тогда чёрными зрачками и убежал. А на следующий день наша война стала чуть серьёзней. Дерганье волос и порванные колготки оказались лишь цветочками.
-Я захотел бабочку уже тогда. А недавно узнал, что она невеста. Тогда искать и писать перестал.
-Это чушь, -взглянув в глаза, я не ожидала увидеть тоску. -Я не знаю откуда ты это взял...
-Тише, -ткнул палец мне в губы. -Это уже не важно.
-Максим, что сейчас будет? -вздохнув от нахлынувших воспоминаний спросила я. Потому что хотелось всего. Но я понимала, что наши желания скорее всего не совпадут. И заранее задержала дыхание, чтобы не выдать разочарование.
-Поздно что либо исправлять.
Тихий стон все же предательски выскользнул. Поздно?
-Пожалуйста…
-Я не тот человек, с кем можно строить жизнь. Со мной не получится ничего долговечного. Я то там, то здесь. Я так привык. Тем более сейчас. Я солдат, я отказался исполнять приказ. Это не прощают.
Каждое слово резало тупым ножом.
-Со мной не получится тихая жизнь. Я буду в бегах. И сейчас меня ждёт разбирательство. Долгое, нудное и опасное. Я не могу тебя в это вмешивать.
-А потом? -вскинула взгляд. И сильно смутилась. Слова выскользнули против меня. И так жалобно прозвучали, что я тут же возненавидела себя за это.
Во мне боролись два желания. Гордость шептала, что нужно сохранить достоинство. Хотя бы то, что осталось. А сердце кровью обрывалось. Снова терять то, о чем боялась мечтать даже не попробовав, сердце не понимало.
А едва случившееся счастье, немного распробованное, но законченное жалило хуже одиночества.
-Ты уйдёшь? -спросила тихо.
-Да, -было ответом таким же голосом. Слабым, едва слышимым, на выдохе. Будто слово отняло последние силы. -Только нарисуй меня.
-Зачем тебе это?
-Это для тебя.
-Для меня?
-Я хочу дать тебе кусок той жизни. Поверь, это того стоит.
-Тогда тебе придётся снять не только рубашку. Снимай все.
В тишине палаты, касаясь дыханием друга друга, поедая глазами любимое лицо напротив мой шёпот прозвучал оглушительно.
Да, я хотела этого. Пусть мои раны кровоточат сильнее, пусть я сильнее разожгу желание, но я получу кусок той желанной жизни. Там, где я абсолютно счастлива.
Без слов Максим встал, выпуская меня из рук в холод и мелкую дрожь.
-Только если сделаешь сама.
Я тяжело сглотнула. Он стоял тут же, возле кровати и чтобы коснуться, надо всего лишь протянуть руку. Но поднять ее и коснуться ремня показалось невозможным. Руки будто сковались в кандалы. Поднять их оказалось затруднительно. Пальцы дрожали. Холод на кончиках ощущался особенно. Ведь ремень так близко. И одновременно далеко.
Тишина в палате больше не давила. В ней чувствовалось напряжение и предвкушение.
Подняв глаза и встретившись с ответным разглядыванием я поняла чье это предвкушение. Максим дышал им. Ожиданием и надеждой. Тяжело, отрывисто и пока неверяще.
Как и я. Хоть и предложила сама.