-А во-вторых?
-А во-вторых в нашей кухне. Ты разве не осталась… ну там… -тут я замялась.
-Прости меня, эгоистку, Ань, я не должна была лезть туда, куда не положено. Я не могла думать ни о ком больше за всю ночь. Мы посидели, немного поговорили, обменялись номерами и все, -грустная улыбка оттеняла ее усталый вид. -Правда, я не уверена, что мы еще встретимся…
Тут совесть моя уколола в бок и тем самым вызвала во мне усмешку - совесть моя все таки пришла. Может я все же неплохо разбираюсь в себе? И может быть разговор с мамой стоит отложить?
-И ты меня прости, Лиза, я сказала все сгоряча и на самом деле думаю вовсе не так.
-Да… -она махнула рукой. -Проехали, мне на самом деле нужен мужик.
-Ты лучше скажи, мне стоит угоститься завтраком? -в силу знаний ее кулинарных способностей отравиться я могла даже фруктами.
Мы обе рассмеялись и без тени прошлых обид расселись за столик. А в душе так легко стало, так беззаботно, что забылись даже тени непонятных беспокойств. Но это утро подарило из хорошего только солнце. С новым рассветом непонятные червяки, грызущие нутро, не исчезли, как я думала, а спрятались в душе, чтобы с новой силой разогнать кровь в моих венах вместе со звонком.
Может насладиться сначала бодрящим напитком? Хотя какое удовольствие… Разве можно надышаться перед казнью?
Несмотря на то, что телефон лежал в другой комнате, специальная мелодия на определенный контакт дошла до кухни и пробудила то самое чувство. Когда интуиция на шестом уровне уже что-то нащупала, но мозг отказывается это переваривать.
-Она? -даже Лиза прониклась ситуацией. За пять лет она не могла не изучить мои слабости.
-Она, -со вздохом я поплелась в комнату, чтобы через секунду натянуть вынужденную улыбку и ответить на видеозвонок.
-Анна, -голос женщины на другом конце связи выражал недовольство. На что именно можно только гадать.
-И тебе привет, мама.
Анна! В одном слове вся суть моей мамы - всегда строго и официально и плевать, что виделись мы в последний раз несколько лет назад.
-Я звонила тебе вчера. Почему не ответила?
Вчера! Нормальные люди, которые звонят после полуночи, не требуют ответа, если им не ответили.
-Была в клубе, -специально подначиваю, зная, как она раздражается.
Потому что в ее голове тут же вырисовывается картина - я полуголая среди толпы таких же обнаженных мужчин. Не обязательно уметь читать мысли, достаточно видеть черты лица - губы поджимаются, брови хмурятся.
Моя мама - сама сдержанность, но не в плане ночных вылазок своей 23-летней дочери.
-С Лизой? -настороженный вопрос выдавал маму с головой. Я уже знала ее следующие слова, но как бы к ним не готовилась, они действовали всегда одинаково. Они злили.
-С Лизой.
Надо было кофе все же выпить, силы мне понадобятся - чтобы улыбаться, чтобы отвечать, чтобы не срываясь, принять все слова и отказаться от предложений. Они скоро будут!
-Анна, лучше избегать любые помещения такого содержания.
Вот! Вот они - осточертевшие до зубного скрежета нотации, упреки. Вместо теплых слов, вопросов о моем самочувствии, о моих экзаменах и курсовой, и делах в целом. Вместо них очередная мораль… Она плавила мои мозги.
Внутренний голос возликовал бы, что не ошибся с интуицией…
-Лиза не та девушка, которая может стать настоящей подругой.
Тут «не та» подруга, которая видела корпус телефона и не заглядывала на экран, но прекрасно все слышала, прыснула в кулак и подала голос.
-Здравствуйте, Софья Илларионовна.
-Здравствуй, Лиза, у тебя сонный голос. С клуба вернулась только утром?
Моя приклеенная улыбка давно растерялась в складках нахмуренного лба. Зря я начала эту чушь с клубом.
Внутренний голос простонал вот уже в который раз всего за минуту разговора. Лиза полностью посторонний человек, у нее своя голова и свои родители в конце концов. Так какого черта? Я хотела было вмешаться, как подруга, не тая радостной улыбки, ответила.