А не все ли равно? Что есть сон, когда оно способно излечивать душу?
В любом случае я не была способна на такие серьезные, претендующие на премию, рассуждения.
Я думала над вопросом, озвученный хриплым тяжёлым баритоном, боялась ли я. Чего? Чтобы жадный язык лизнул по мне там? В самом укромном месте! Хотя едва ли моя поза сейчас показалась бы кому-то скромной. Меня расстилали точно одеяло, жадно гладили каждую зону голой кожи, проводили рукой по буграм и неровностям, сжимали пальцами, играли с особо не поддающимся характером и разложили аккурат так, как надо. Почти звездой - с расставленными ногами, согнутыми в коленях. Руки над головой. Спина как у кошки.
Все шло к этому. Он водил, приказывал, умолял и снова шептал, чтобы я стала одним сгустком энергии, чтобы взорвалась в нужный ему момент. Я чувствовала игру и слепо принимала все условия, маневры и потасовки.
С моим телом никогда и никто не вытворял столь чудного преображения. А Максиму удалось даже сквозь сон, через расстояние и призму боли, причиненной совсем не мягко. Я плавилась, таяла и подчинялась. Чтобы спросить, а не боится ли он. На что уголки дьявольски искушающих губ дернулись в ухмылке, черные глаза блеснули голодом и азартом, а голова плавно, но верно направилась вниз.
Я закрыла глаза, не в силах вытерпеть нарисованную картину. Только от нее можно кончить.
Как же я ошибалась.
С закрытыми глазами все чувства удвоились, предоставляя мне все шансы сорвать голос. Стоны не прекращались. Ох, я даже не знала, на что я способна.
Смутное понимание почему именно не знала встрепенулось и кольнуло марево в сознании в попытке достучаться, но тут же исчезло. Сон ничто не может испортить.
Я не дам.
-Макс, -шептала я не останавливаясь
Его губ стали жестче, сильнее. С ума сводящая ласка перешла в агонию. Я полыхала вся огнем, казалось, даже воздух обжигал мои легкие. Я задыхалась. Мужские пальцы на бедрах больно впились в мягкую кожу. Они не давали мне ерзать, словно я лежала на горящих углях. Мои же нашли короткий ежик волос, пропустили пряди между ними и ощутили пустоту. Точко песок просочился сквозь пальцы. Только что были и словно по волшебству исчезли.
Через секунду я уже об этом не думала
В горле саднило, а легкие горели, точно в них плескалась лава.
-Аня, -донесся слабый звук, который я проигнорировала.
Я не хотела уходить или просыпаться.
Не хотела покидать уютную кровать и не менее уютные руки
-Аня, -позвали снова меня, уже отчаянно.
Не хотела, даже если чувствовала, что сон исчез, испарился, развеялся словно одуванчик в порыве ветра. Не было жестких пальцев, горячей кожи, ухмылки на губах. Все развеялось в его черных омутах, вместо зрачков. Я все же в них утонула.
Вместо мягкости простынь, я почувствовала холод и озноб. По коже беззастенчиво пробежали тысячи мурашек. Малейшее дуновение ветра и они повторяли свой марш-бросок. Ветер же исходил от губ Лизы. Она дышала часто часто и в тоже время прерывисто.
Это она меня звала, а еще трясла и била, кажется, по щекам.
Ну, я тебе отомщу, все еще сквозь плотного марева, застилающее сознание, беззлобно подумала я.
-Что с ней? -раздался второй голос. Мужской. В нем же было не менее волнения, чем в первом.
-Уходи, выйди отсюда, -чуть ли не прорычала соседка. В ее голосе неслабо чудилась тревога. -Не видишь, дура она голая.
А после скомандовала уже мне, не особо стесняясь в выражениях. При новом то женихе, язвительно подумала я.
-Аня, черт тебя дери, какой нафиг Максим. Очнись…
Говорить я почему-то не могла.
Не мужской голос заставил меня встрепенуться и выйти из оков блаженного сна. Ему велели выйти вон по понятным на то причинам. Кажется, я все еще пребывала, хоть и частично погруженная, в воде. Теперь же просто опрокинутая через бортик лицом вниз. Я очнулась даже не от озноба и прилипших волос к спине, не приятно холодящих кожу. Только огонь в груди, нестерпимое жжение в горле заставили меня прочистить горло и выплеснуть лишнюю воду из легких.