- Ирина Васильевна? – с тревогой позвала Рита. Она поняла, что сказала что-то не то, но что?
- Все в порядке. – Ирине почти удалось взять себя в руки. Но голос все же предательски дрогнул. Когда в нем успела появиться эта трещинка, этот надлом, который все чаще звучал в ее словах?
- Ирина Васильевна, я могу вам чем-то помочь? – Рита шагнула в ее сторону.
- Тут уже ничем не поможешь. – Горько усмехнулась Ирина. – Это не рана, чтобы швы наложить.
- Вы поссорились?
- Да нет... – Помедлив, ответила Лещук. – Просто... В который раз ошиблись.
- В чем? – не поняла Рита. Она помнила, какими счастливыми Ирина и Дмитрий казались на их с Рустамом свадьбе. Когда же исчезло это счастье? Вот и Дмитрий Эдуардович вернулся в больницу, а ходит, как в воду опущенный... Рита запоздало поняла, что это длится уже давно. Просто она, да и остальные, были слишком заняты собой.
- В самих себе. – Выдохнула Ирина. Она встала и подошла к окну, но ее глаза не видели ничего, кроме прошлого. Набрав воздуха, словно перед прыжком в воду, она продолжила: – Один раз мы уже расстались. И он уехал.
- Как Рустам... – Почти неслышно сказала Рита, но Ирина услышала ее.
- Нет, все было иначе. – Тихо сказала она. Да, история Риты и Рустама похожа на ее собственную. Но в то же время... – Это было по обоюдному согласию.
- Почему? – Рита, не отрываясь, смотрела на Лещук. Она чувствовала: каждое слово дается той через силу. И Рита боялась спугнуть Ирину. Ей нужно было выговориться. И Рита готова была выслушать.
- Мы познакомились двадцать лет назад. Молодые, беззаботные студенты. Казалось, это была любовь навсегда. Думаю, вы понимаете меня.
Рита кивнула, но Ирина не увидела ее кивка. Она продолжила:
- Но потом судьба разбросала нас по разным городам. Хотя мы обещали друг другу звонить, писать, приезжать – через некоторое время письма от него перестали приходить. А я ждала. Долго ждала. Хоть какой-нибудь весточки, хоть слово... Не дождалась... Я ушла в учебу, в работу, лишь бы только забыть. И вышла замуж. Мой муж был золотым человеком. Но я не любила его. Скорее, это была обязанность, повинность – быть женой. Через год у нас родился сын. А еще через год мой муж умер. У него было больное сердце.
Ирина замолчала, переводя дыхание. Рита тихо села на диван, боясь нарушить тишину. Лещук, собравшись с силами, снова заговорила:
- Я растила сына в больнице, между приемами пациентов и операциями. Он привык, что его окружают врачи, бинты и больничный запах. Он часто говорил: “Мама, я тоже буду врачом”. Но он не стал врачом. Он никем не стал. Он так и остался ребенком. Ему было пять лет, когда его сбила машина. Насмерть. Пьяный водитель снес ограду детского сада и поехал прямо по детям. Мне даже не показали моего мальчика. Только ножку под покрывалом. Я узнала его по родинке.
Рита в ужасе ахнула и прижала руку ко рту. Широко открытыми глазами она смотрела на коллегу. Никто и подумать не мог, что в жизни строгой и неприступной Ирины могло быть что-то настолько страшное... Она всегда держалась молодцом. И казалось, она из тех, у кого все хорошо, кому все всегда удается и кто не знает никакого горя... А сейчас Рите хотелось подойти и обнять женщину, но она не посмела.
- С тех пор для меня не существовало ничего, кроме работы. Я работала по трое суток без сна, лишь бы потом забыться хоть на несколько часов. Чтобы не было снов, не было воспоминаний. Я хотела стереть все из памяти. Но не получалось. Потом меня перевели в областную. Я с радостью ухватилась за эту возможность уехать из города, где каждый считал своим долгом сначала пожалеть, а потом обсудить за спиной. А в областной мы снова встретились. Дима не изменился. Я увидела его – и потеряла рассудок. Это были сумасшедшие дни и ночи. Мне казалось, теперь нас ничего не разлучит. Но тут его позвали в Киев. Еще бы, такая должность... – Она горько усмехнулась. – Мы тогда всю ночь проговорили. И решили, что нужно строить карьеру. Он уезжал, я оставалась в областной. И мы договорились больше никогда не встречаться и не мешать друг другу.
- Но разве нельзя... – Начала было Рита, но Ирина перебила ее:
- Нельзя. Карьера и любовь, хирургия и чувства – вещи несовместимые, когда речь идет о таких инстанциях, как областная больница. Либо ты уже в браке. либо о личной жизни забудь. Так мы думали. Хотя все могло быть иначе... Теперь уже не узнать. Тогда я боялась сойти с ума. Когда Дима уехал, я поняла, что лишилась самого дорогого. И вся боль, все горе снова вернулись... Я выкуривала по пачке сигарет в день, не могла спать. И не могла работать. Меня спас Ярик. Мы познакомились в областной, оба тогда были новичками. Он вытащил меня из депрессии. Он приезжал ко мне, сидел со мной ночами, днями, разговаривал со мной. Он стал для меня особенным человеком. Я почти забыла Диму. А несколько месяцев назад мы встретились здесь. Кто бы мог подумать... В провинциальной клинике на отшибе области...
- А ведь никто даже не заподозрил, что вы знакомы... – Вспомнила Рита.
- Да... Мне порой и самой казалось: может, мне все это приснилось? Дима молодец, он держался до последнего. А потом не выдержал. Не выдержала и я.
- Но что случилось? Ведь теперь вам ничто не мешает! – вскинулась было Рита, но Лещук осадила ее:
- Мешает. Расстояние. Я здесь, а он... Он снова уехал. Как всегда. А я так не могу.
- Но сейчас он здесь. Ради вас!
- Я в этом не уверена. И потом – мы оба здесь временно. А потом как перекати-поле: снова в путь. А любовь расстояния не выдерживает. Снова будет то же самое... Я больше не выдержу. Я не могу терять его снова и снова. Я не робот... Поэтому лучше так. Для нас обоих лучше.
- Ирина Васильевна! – Рита со слезами смотрела на своего научного руководителя, а та уже опомнилась.
- Зачем я вам наговорила все это? Забудьте. Глупости это все. – Она сердито застегнула пуговицы халата, словно злясь на себя за свою откровенность. Что заставило ее рассказать Рите все это? Уж не весь ли этот бардак. который происходил в семье Агаларовых? Хотя стол Ирины был самым дальним, но она замечала все, что происходило в ординаторской.
- Рита... – Она от волнения перешла на “ты”. – Не отпускай Рустама. Чего бы тебе это ни стоило. Не отпускай.
Она хотела еще что-то добавить, но передумала и быстрым шагом вышла из ординаторской. И Рита готова была поклясться, что на глазах Ирины были слезы. Да она и сама уже тихо всхлипывала от жалости к “железной леди”, которая оказалась вовсе не железной.
Ирина медленно пошла в сторону черного входа. Ей нужно было покурить, чтобы унять дрожь в пальцах. И она не заметила, что ей вслед смотрит побледневший Дмитрий. Он слышал все, что она рассказала Рите. И если Рита не расслышала то, что прозвучало между строк, то Саксонов слишком хорошо все понял. И сейчас, закусив губу, он пытался сдержать шквал нахлынувших на него эмоций. Насколько он был слепым и сколько боли причинил ей... Ведь все могло быть иначе! А он думал только о карьере... А сейчас любимая женщина отвернулась от него. И она права, черт возьми, сотни раз права!
И как бы Дмитрию ни хотелось побежать за ней, догнать, обнять и никогда не отпускать, он понимал – после услышанного он не имеет на это права. И скорее всего, больше никогда не получит.
====== Часть 18 ======
Погруженная в свои мысли, Рита медленно шла по улице. Разговор с Ириной все не выходил из головы. Хотя какой же это разговор? Скорее, монолог, исповедь... Рите вспомнилась прочитанная где-то фраза: “Мне нравится, как уходят красивые и гордые женщины, надменно и стремительно постукивая каблуками и хлопая дверью. Может, они потом и сползают по ее обратной стороне и горько плачут, но уходят они замечательно…” Кажется, это сказал Ремарк... Или нет? Рита попыталась вспомнить, когда она в последний раз читала что-нибудь, помимо медицинской литературы. И не смогла. Зачем читать, если тут, перед глазами, разворачиваются такие драмы, что все книги мира позавидуют? И эта фраза... Как же точно она подходит Ирине! Сильная, гордая, а в душе сломанная... И снова Рита подумала о том, сколько они все друг о друге уже знают и сколько еще им предстоит узнать! Наташа, Ярик, Максим, теперь Ирина... У каждого своя жизнь и своя история. Да что далеко ходить? Ее собственная жизнь достойна экранизации.