- Птица счастья завтрашнего дня... – Напел было Ярик, но Максим продолжил за него:
- Анестезируй кого-угодно, только не меня.
- Ты в ритм не попал. – Глянула на него Наташа из-под ладони.
- Зато попал в точку.
Он хотел что-то добавить, но стук в дверь прервал его.
- Оксана Павловна?! – Ирина удивилась. Да и было чему удивиться, ведь нечасто руководство снисходило до ординаторов. А тут такие гости...
- Добрый день. – Вельская явно чувствовала себя неуютно под удивленными взглядами. – Я ищу Владимира Петровича. Он здесь не появлялся?
- Нет. – Ответил Рустам и спохватился: – Да вы присаживайтесь!
- Право, не стоит... – Попыталась было отказаться Оксана Павловна, но сдалась под натиском коллег. А они понимали – у них появился шанс хоть что-то узнать. И упускать этот шанс не собирался никто.
- Велкам ту хэлл, или как там правильно? (прим.: “Welcome to hell” – “Добро пожаловать в Ад”) – пробормотал Максим.
- Макс, не паясничай! – одернула его Наташа. Кажется, эта фраза уже становится для нее привычной.
Оксана Павловна еле заметно улыбнулась. Хотя она не так часто, как хотелось бы, встречалась с коллегами, но все же успела узнать каждого из них. Порой из кабинета все даже виднее, чем если эти люди рядом с тобой. Она знала многое и о многом догадывалась. И сейчас Оксана Павловна с интересом наблюдала за коллегами, пытаясь понять, насколько она права в своих догадках. Женщина оглядела ординаторскую.
- А где Маргарита... Сергеевна? – вовремя одернула себя Вельская. Только Рустам заметил эту паузу и только он знал, что она означает. Вельская знает. Она перехватила пристальный взгляд хирурга и еле заметно кивнула. Тот слегка расслабился.
- Ей нездоровится. – Уклончиво ответил Рустам. Ему не хотелось посвящать главврача, пусть и бывшего, в подробности. Оксана Павловна не стала допытываться. Она видела, что в последнее время Рита выглядела уставшей и встревоженной и подозревала, что дело не только в работе и большом количестве пациентов. Но расспрашивать Риту она не решалась. Да и не в ее правилах лезть в личную жизнь коллег.
- Оксана Павловна, вы могли бы объяснить, что происходит? – Лещук не привыкла ходить вокруг да около и задала прямой вопрос. Все замерли в ожидании ответа. Этот вопрос уже давно мучал каждого. Врачи чувствовали себя марионетками. Они ходили на работу, выполняли свои обязанностями. А где-то наверху писался сценарий. И сюжет был абсолютно непредсказуемым...
- Понимаете... – Оксана Павловна вздохнула. – Это сложно объяснить. не потому что я не хочу. Просто кое-что я и сама не совсем понимаю.
- Так, может, давайте разберемся вместе? – осторожно предложил Ярослав.
- Давайте. – Невесело усмехнулась Вельская. – Если бы вы еще разобрались, куда из моего кабинета делись документы, я была бы вам очень благодарна.
- Документы? – Максим нахмурился. Воспоминания кольнули его острой иглой. У них уже была история с документами. И в ней был замешан его отец. Неужели снова? Максим вспомнил отца, выходящего из кабинета Негоды. Что он там делал? И не тогда ли пропали документы, о которых говорит Оксана Павловна? Максим прислушался.
- ... Предварительное заключение по проверке. Несколько приказов и финансовых отчетов. И статут. – Оксана Павловна вздохнула.
- Статут-то зачем? – не понял Рустам.
- Он у нас есть? – почти одновременно с ним спросил Ярослав.
- Есть. Там много чего интересного написано. – Сказал Максим, не сводя глаз с Оксаны Павловны. Та кивнула:
- Вот именно. В частности – те ситуации, в которых возможно замещение главврача.
- Значит, теперь у нас тут, грубо говоря, вседозволенность? – подала голос Наташа.
- В рамках действующего законодательства. – Поправила ее Ирина. Наташа бросила в ее сторону хмурый взгляд.
- Если бы. – Вельская покачала головой.
- Что? – Ирина отвела взгляд от Наташи и непонимающе посмотрела на коллегу.
- Проверка выявила слишком много нарушений, которые ни в один закон не вписываются. Кроме того, есть подозрения, что ваш главврач был связан с торговлей наркотическими веществами.
- Опачки... – Протянул Ярик. Остальные ошеломленно молчали. Первой опомнилась Наташа.
- Оксана Павловна... – Осторожно начала она. – Но разве вы не должны...? – Она не договорила, но Вельская поняла ее.
- Молчать о результатах проверки до официального оглашения? Знаете, я всегда пыталась играть по правилам. Даже если меня вынуждали эти правила нарушать. И я всегда дорожила репутацией своей, своих коллег, своего коллектива. А сейчас... – Она глубоко вздохнула. – Вы даже не представляете, насколько грязную игру затеяло ваше руководство. Я рада хотя бы тому, что я о ней узнала. А предупрежден – значит, вооружен. Возможно, я сейчас сказала лишнее. Но я уверена, что за эти стены, – она обвела рукой ординаторскую, – ничего не выйдет. А мне хотелось бы, чтобы мы вместе справились с этой напастью.
- Как вы... культурно назвали это... – Пробормотал себе под нос Максим, но Оксана Павловна услышала.
- Максим Кириллович, в любой ситуации оставайтесь человеком. Культурным и порядочным. – Тихо сказала она. – А еще доверяйте.
Максим понял, что последняя фраза относилась только к нему. Но что Вельская хотела сказать? Кому он должен доверять? Красовский снова вернулся к мыслям об отце. Уж не его ли имела в виду Оксана Павловна? Но тут уж скорее он мог ей сказать: “Не доверяйте!”. Он посмотрел на женщину, но та уже поднялась, чтобы уйти.
- Пожалуйста, передайте Владимиру Петровичу, что я его искала. – Попросила она.
Когда за Вельской закрылась дверь, Ярик хмыкнул.
- Ну дает! – восхищенно произнес он. – Ведь, по сути, ничего особо не сказала, а все понятно.
- Что тебе понятно, мелочь пузатая? – Максим бросил в него ручку.
- Нет, за пузатую я еще согласен... Но с мелочью ты погорячился. – Словно в подтверждение своих слов, Ярик встал и потянулся во все свои почти два метра роста, не обращая внимания на бинты на руке и груди. Дружный хохот коллег заставил всех на минутку забыть обо всем. Но ненадолго. Каждый почувствовал неприятный холодок в груди. Ведь сколько еще Оксана Павловна не сказала... Но пока они вместе, пока существует их дружный коллектив, им никто не страшен, каким бы ужасным ни был враг.
*
Владимир Петрович ласково поглаживал руку Риты. Он корил себя за то, что не уследил, не доглядел, а в чем-то и сам стал причиной этого срыва. Он с тревогой вглядывался в побледневшее лицо дочери. Она слабо улыбнулась, видя тревогу в его глазах.
- Ну что ты... – Тихо сказала Рита. – Ведь уже все хорошо.
- Хорошо было бы, если бы этого, – Началов кивнул на кровать, – не было.
- Видимо, иначе никак. – Рита вздохнула. – Почему не может все быть, как у других? Спокойно, без проблем, без... – Она не договорила, но Владимир Петрович понял ее.
- Это жизнь, Ритуша. И она не спрашивает нас, чего мы хотим. Она просто делает все по-своему.
- Ты прав. К черту такую жизнь. – Рита отвернулась. Началов вздрогнул от ее слов. Кто угодно мог сказать это, только не Рита. Они резанули слух, словно фальшивая нота в безукоризненной симфонии.
- Не говори так. Тебе сейчас тяжело, но ты должна... – начал было он, но Рита перебила:
- Я должна, пап. Вот именно, я должна! Я должна быть сильной? Ты это хотел сказать? А я устала. Я хочу просто наслаждаться своим счастьем, а не бороться за него каждый день.
- Рита, а тебе не кажется, что ты борешься прежде всего с самой собой? – Осторожно спросил Началов.
- Возможно. – Рита прикрыла глаза. – Но я не могу просто все забыть. Особенно когда прошлое все время напоминает о себе.
- Ты о чем? – Насторожился Владимир Петрович.
Уже через пару минут он знал обо всем. И снова упрекнул себя за то, что недоглядел. Он был слишком занят судьбой больницы, а оказалось, его дочь тоже нуждалась в помощи. И словно в ответ на его мысли, Рита вдруг сказала: