Ничего не произошло, я просто доела свой паёк и выпила полкрынки пахты, а остальное решила припрятать под кровать на случай если снова пить захочется.
Проведён анализ полученных макро- и микроэлементов. Предложить корректировку диеты? Да/Нет
Корректировку! Мне бы для начала посмотреть на саму диету! Я ткнула в «Нет» и с новыми силами оглядела, что имею.
За то время, что я читала, плащ высох, а сапоги хотя бы перестали хлюпать, но всё равно внутри были холодные и мокрые. На улице темнело, так что решать всё это следовало срочно, чтобы завтра уже не отвлекаться на бытовые неудобства, а заняться чем-то посущественней.
Я уже собиралась снова выйти на охоту, когда в дверь постучали. Я поспешно вытерла рот рукой и пошла открывать.
На пороге стоял долговязый пожилой мужчина со впалыми щеками и тяжёлыми веками, облачённый в серую мантию с белым вышитым воротником.
— Хёфдинга Ильва, вы, должно быть, решили, что моё снисхождение даруется вам как непреложное право, и вы можете на него уповать, действуя вовсе неосмотрительно, — протянул он высоким ноющим голосом, настолько монотонно, как будто бормотал молитву. — Вынужден сообщить вам, что вы ошибаетесь, и я не буду брать на себя разрешение всех казусов, что вы создаёте посторонним людям…
Я постаралась вычленить из этого монолога хоть какой-то смысл. Но единственное, что осознала — он назвал меня Ильвой. Так говорил ещё стражник там, у края леса. И обращение какое-то… хёфдинга? Вроде знакомое, а вроде нет, но я уже привыкла к этой двойственности.
— Йатибьолль, — сказала я.
Мужчина наконец сфокусировал на мне бледные глаза, которые до сих пор смотрели куда-то в даль.
— Что?..
— Я — Йатибьолль.
Он утомлённо вздохнул.
— Если вы полагаете, что ваш новый титул освобождает вас от соблюдения правил элементарной человеческой порядочности…
— Какие такие правила я нарушила? Потребовала еды впервые за три дня? — перебила я.
Теперь меня окинули взглядом «мебель заговорила». Моё сердце забилось чаще, наполняя меня нервной энергией. И боязно — явно же он какой-то начальник, сейчас как накажет! И хочется подраться — потому что какой ещё начальник, когда я Верховная жрица, и он должен мне в ноги стелиться, кем бы он ни был⁈
— Старший по кухне донёс, что вы напали на кухарку и вымогали не полагающуюся вам провизию, — прогундел серый.
Желание подраться во мне всё же пересилило желание спрятаться. Я шагнула вперёд и одним пальцем подцепила завязку на груди его мантии. Серый был выше меня на голову с лишним, так что пришлось задрать лицо, но я постаралась глядеть на него из-под бровей.
— А вот объясни мне, добрый человек, отчего же какая-то провизия мне не полагается? Или ты думаешь, Верховная жрица должна небесной благодатью питаться?
Серый вытаращился и пару раз булькнул прежде чем выдавить:
— Так заведено… Ваш рацион установлен…
— Кем?
Серый хватанул ртом воздух, раздул свои впалые щёки и наконец сообразил дать отпор:
— Да что вы себе позволяете!
Он схватил мою руку за запястье и не очень уверенно потянул прочь от своей мантии. Тут же возникла надпись про биоматериал. Я даже думать не стала — ткнула свободной рукой. Она мгновенно заменилась на «Предел насыщения достигнут» — логично, я же только что едой заправилась. Но и хорошо, пускай повисит, так у меня будет способ остановить откачку, когда решу, что хватит.
Серый захрипел на вдохе, выпустил меня, схватился за сердце — и за косяк, и начал падать. Ох, староват он для таких экспериментов, как бы коньки тут не отбросил! Я тут же жмакнула по «Нет», и золотая дорожка исчезла.
— Я позволяю себе то, что позволено Йатибьолль, — постаралась надменно произнести я, хотя не на шутку испугалась. Вот только трупа мне тут не хватало перед дверью! Про то, можно ли Верховной жрице без суда и следствия убивать людей, в книгах мне ничего не попалось.
Серый с трудом распрямился и зыркнул на меня опасливо и зло.
— В таком случае сами об этом и сообщите Хранителю ключей!
Это ещё что за шишка? Напуганный зверёк внутри меня тут же прижал уши и хвост и попытался спрятаться под коврик, но я уже слишком разошлась, чтобы меня остановила громкая должность.
— Да пожалуйста! Давайте прямо сейчас вместе пойдём и сообщим, чтобы у вас никаких сомнений не осталось!
Серого внезапно перекосило, как будто он раскусил перчинку.
— Сейчас уже поздно, он, скорее всего, не принимает, а если потревожим его, будет не в духе…