Я удивилась: это когда же успели? Мы только-только дошли до города! Хотя стражники летать умеют, небось уже кого-то отправили с новостями… Или Айвинд с Кольбёрном рассказали. Если я правильно поняла, Айвинд как Хранитель ключей вряд ли сам может что-то решить по Сальфьялле, для этого, наверное, какой-то совет собирают?
Нокк ответил на вопросы Харальда за меня и довольно убористо. И правильно, чего торговцу знать подробности? Тушу он взгромоздил на верстак и тщательно осмотрел, даже просветил какой-то лампой, а в дырку на месте шеи засунул ту самую трубку с ручкой.
— Отличный экземпляр! — резюмировал он. — А кристалл от него тоже продаёте или на свои нужды пустите?
— Продаю, — пожала я плечами, доставая кристалл. Здесь, за пределами Сальфьяллы, он оказался насыщенно-лиловым с красными бликами внутри.
— Вообще отлично! — обрадовался Харальд. — Разрешите посмотреть качество?
Я глянула на Нокка, но тот не возражал, так что я протянула кристалл торговцу. Он тут же навёл на него свою линзу на ножке и принялся вертеть так и этак.
— Ну, я пойду? — сказал Нокк.
— Подожди, деньги получим, поделим, тогда и пойдёшь, — удивилась я. — Подождёт Айвинд, не треснет, если что — скажешь, я не отпускала.
И Нокк, и Харальд уставились на меня, как на Драуга в Ближнем поясе.
— Какое поделим? Ваша же добыча! — воскликнул Нокк.
— Это вы о харсире Айвинде? — с придыханием спросил Харальд.
Похоже, ангелочек тут всеобщий любимчик.
— Ну как какая? — ответила я Нокку. — Мы с тобой вместе Драуга завалили, значит, выручку поделим.
— Да где вместе! Я даже не понял, как вы это сделали!
— А если бы ты вовремя не сообразил, что это за дымка, и не поставил щит, я бы так там и осталась, — напомнила я. — Так что не ной, поделим. На сколько вообще вся эта радость потянет.
Харальд уже рассмотрел кристалл и теперь гораздо аккуратнее положил его — даже не прямо на верстак, а на бархатистую тряпочку.
— Кристалл очень чистый, — сказал он как-то отстранённо, явно что-то высчитывая в голове. — Прямо сейчас я могу дать за него три тысячи сильфров. Туша ещё триста потянет. Но если вы не спешите, я бы предложил взять его на реализацию, тогда может получиться выручить где-то четыре с половиной или больше. Я знаю троих замутнённых второй степени с этой стихией, и это люди при хороших деньгах. Если устроить среди них небольшой аукцион, можно получить больше.
Я пожала плечами. В целом не то чтобы мне остро нужны были деньги: жильё и еда есть, даже одежду вон выдали, можно и подождать.
— Давайте тогда за тушу сразу, а кристалл — когда продадите, — решила я.
Харальд расцвёл. Я заподозрила, что у него просто не было на руках трёх тысяч этих самых сильфров. Но я всё равно не представляла, что это за деньги и что на них можно купить. Триста за тушу выглядели, как мешочек с серебряными монетами. Я сразу же отсчитала сто пятьдесят и отдала Нокку. А он только что не разрыдался.
— Это же… — давился он словами, перебирая пальцами монетки, — это я столько… за четыре месяца получаю, а тут разом… Я даже не знаю, что с ними делать!
— Разве ты не хотел кристалл получше? — припомнила я. — Может, тут есть подходящий?
Харальд кашлянул.
— Если покупать кристалл для поглощения, то лучше подождать, пока остальная сумма придёт. Тогда можно взять гораздо более чистый и сильный.
Нокк закивал.
— Да, с этим лучше не дешевить, это будет, скорее всего, мой последний кристалл, дальше опасно. Я не хочу, как харсир Кольбьёрн, с тремя стихиями… То есть хочу, конечно, но не потяну, кукушка вылетит.
— А у него три? — нахмурилась я, припоминая бой.
— Конечно! Исходная — воздух, потом огонь и кровь, — с энтузиазмом пояснил Нокк. — И каждой он по два кристалла впитал. Всё, потолок. То есть стихий больше точно брать нельзя, ну и даже кристаллы этих стихий добавлять опасно, риск сгореть очень высокий. И это он в юности не такой уж слабый аэромант был, потому так и справился. А я-то совсем еле-еле душа в теле, так что третью стихию не выдержу. Второй кристалл оборотничества, и всё. Так что надо подкопить и выбрать осторожно, чтобы не как в первый раз…
Он вздохнул, наверняка сокрушаясь о негламурности своей птичьей формы.
— Если Кольбьёрн был неслабым аэромантом, то зачем вообще брал замутнение? — озадачилась я.
Но Нокк только руками развёл, а Харальд покосился неодобрительно.
— Потому что одно дело — неслабый аэромант, а другое — самый сильный замутнённый в княжестве. С природной способностью он бы харсиром не стал.
— Ладно, я побегу! — внезапно выпалил Нокк, помахал мне и скрылся за дверью. Это ему так неприятно, когда Кольбьёрна обсуждают? Почему? Солидарность замутнённых?