— Хм, это к юбилею полёта Г агарина такая спешка?
— Ну. Такая дата, сам понимаешь…
— А эти? — Макарыч кивнул в сторону американцев. — Что подождать не могли?
— А хрен их душу знает! Пускай компетентные органы разбираются — диверсанты они или идиоты. Милицейский СОБР их главаря двадцать минут назад взял, сейчас за этими шпротинами приедут. Пошли, кстати, пока я тут не нужен, нашу птичку покажу.
Они прошли сотню метров до небольшой полянки, где стоял на посадочных опорах тот самый «Буревестник». При всём многообразии летательных аппаратов в Союзе, такого Макарычу видеть не доводилось. Сдвоенный, как у морского катамарана, фюзеляж украшали четыре больших крыла изменяемой геометрии и полдюжины малых, на которых виднелись утолщения турбин. Кормовой отсек напоминал акулий хвост. Из подбрюшья тянулся подсвеченный изнутри трап. Во всех подробностях рассмотреть «Буревестник» мешала темнота, но даже в таком виде картинка впечатляла и вызывала гордость.
— Да, это, пожалуй, покруче конвертопланов Макамуро будет. Сколько шли сейчас?
— Тысячу сто на пике.
Макарыч присвистнул. Вспомнил операцию по спасению вездехода.
— А грузоподъёмность?
— Конкретно у этой птички — пять тонн. Планируются и более мощные модификации.
— Топливо — обогащённый водород?
— Тс-с! — заговорщицки приложил палец к губам Сергей. — Силовая установка пока засекречена.
— Тю! Надолго ли?! Раз на повестке дня авиашоу, значит, контракты намечаются.
— Возможно, — уклончиво отозвался Серёга.
— Ну, так первому же «Буревестнику» устроят лоботомию. Разберут, скопируют и запустят своё производство.
— Не так быстро, как ты думаешь. Минимум год наши будут интригу тянуть, заказы по всему миру собирать. Ну, и потом, наладить целый производственный цикл абсолютно нового изделия, по сложности сравнимого с ядерным реактором. Пусть попробуют, а мы посмотрим.
В затянувшейся паузе майор Серёжа Громов пнул носком ботинка сухую ветку и, немного смущаясь, сообщил:
— Внутрь не приглашаю, Макарыч, уж извини. Правила…
— Понимаю. Сам служил.
Где-то вдалеке, за лесом, послышался приглушённый расстоянием гул.
— О! А вот и наши стражи порядка спешат, — отреагировал на звук Сергей. — Пошли встречать.
Пока ждали собровцев, к закурившему Макарычу подскочил молоденький лейтенант.
— Прошу прощения. Нашли в вездеходе. Полагаю, ваше?
Он протянул мокрую пластинку коммуникатора.
— О! Вот это, братцы, спасибо. С меня коньяк.
Лейтенант заулыбался и, отдав честь, исчез в темноте.
— Макарыч, ты мне это прекрати, молодёжь развращать! Давно пора с вредными привычками завязывать, — он указал на торчащую из бороды дядьки сигарету. — Партия взяла курс на оздоровление нации.
— Хм, ну и в какой валюте тогда благодарность выражать прикажешь?
— А за что благодарность-то? — решил уточнить Сергей. — Утонул твой комфон, не видишь?
— Ха! Это ж «Кобальт» триста второй. Что ему станется?
В доказательство своих слов Макарыч приложил к плоскости экрана большой палец. Экран засветился, но ненадолго. Пискнул динамик. Свет померк.
— Спокойно, — предугадал Макарыч насмешку племянника. — Просто батарея села в холодной воде.
Продолжать разговор стало невозможно из-за усилившегося рёва. Над замёрзшей рекой засверкали сине-красные всполохи. Ещё миг — и из-за мыса появился милицейский «УАЗ-Торнадо» на воздушной подушке.
В обычное время дикий и безлюдный, берег постепенно превращался в суетной муравейник. А ведь ещё должны прибыть технари за подбитым вездеходом, подумал Макарыч, и Ляо тоже. Последняя мысль напомнила ему о Лошарике, застрявшем где-то в лесу с севшими батареями, и Макарыч погрустнел.
Тем временем механик-водитель УАЗа наконец выключил маневровые двигатели и аппарат на воздушной подушке по инерции проскользил по изломанному льду и уткнулся в высокий берег. Шум стих окончательно. Из машины выпрыгнули двое в таёжном камуфляже с короткими автоматами. Мигом сориентировались в обстановке, подскочили к задержанным, взяли их на мушку. Те даже не пикнули. Бойцы проводили их в свой «обезьянник», где уже сидел Фил Сэйдон.
Сергей выждал несколько минут, пока собровцы не закончат с формальностями регистрации задержанных, потом подошёл поближе. Представился, пожал руку раскосому сержанту, по виду уроженцу Чукотки. Спросил:
— Ну, как они?
— Как октябрята на линейке, — не совсем понятно выразился сержант. — Хотите пообщаться?