И все спокойней, уверенней стала размышлять о том, что общение — не только обмен информацией, но и процесс, в котором человек делится своим духовным бытием с другими людьми, стремится сознательно, а иногда бессознательно запечатлеть, продолжить себя в них. Значит, надо ей, Наталье Чекедовой, прежде всего настойчиво продолжать воспитывать себя как личность — для того, чтобы было чем делиться! И надо ей, директору школы, настойчиво вырабатывать умение — как делиться!
Олег Соловьев, входя в кабинет директора, споткнулся на пороге: под ноги попал развязанный шнурок его же ботинка.
— Завяжите! — сказала Чекедова. — И садитесь, пожалуйста. — Она показала на кресло перед письменным столом, подумав при этом, что разговор с Демидовым обострился, может быть, из-за их обоюдного физического напряжения, поскольку они оба стояли. Немного повременив, спросила:
— Увлекаетесь гонками? Трудная тема для вырезания ножом на парте.
Олег улыбнулся. Улыбка была такая, словно появилась на его физиономии еще в первом классе и удержалась до девятого.
— А я корябал не гонки… Это от скуки.
— Вот именно! — Наталья даже внутренне обрадовалась точно сформулированному признанию — «от скуки». И не спросила, а сама себе ответила вслух:
— Ну да, конечно. И на мотороллере по лесу гоняете от скуки?
— Горки там хорошие. Как жахнешь! — Олег зажмурился. — Мой отец в прошлом году сказал, что надо вырабатывать характер!
Что-то задело Наталью в словах подростка. Она не поняла, что именно? Пытаясь догадаться и думая «в другую сторону» — так она обычно определяла для себя самой отвлекающую мысль, Наталья сказала почти машинально:
— Ну давайте порассуждаем чисто теоретически. Личность всегда выступает как участник коллективной деятельности. Сейчас даже второклассник, наверно, знает, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. То есть мы вообще не можем говорить о воспитании личности вне связей ее с другими людьми. Но, конечно, при этом каждый поступок человека, как правило, выражение или реализация его собственной позиции. Каждый поступок каждого человека. То есть допустим, вы, Олег Соловьев, захотите проявить свою «свободную волю», но вам придется учесть «свободные воли» других людей. Иначе существование человеческого сообщества будет невозможно.
— Ну и пусть! — пробормотал Олег.
Чекедова чуть было не растерялась: что означает сие «ну и пусть»? Однако она твердо решила довести до конца свое краткое изложение довольно известных и, ничего не поделаешь, нуждающихся в повторении истин:
— Там, где переплетаются интересы многих людей, естественно встает вопрос об общественных нормах поведения, то есть о нравственном сознании личности. Иначе говоря, о том, насколько способен человек регулировать и оценивать свои поступки с точки зрения их пользы или вреда для общества. Ну, например, вы мчитесь на мотороллере, ломаете кусты и деревья, которые необходимы для нормальной жизни города, для здоровья людей… Спросите у вашего отца, что он об этом думает?
— Ему некогда. Приходит, когда я уже сплю, уходит на завод тоже, — когда сплю, — как само собой разумеющееся объяснил юноша.
И Чекедова догадалась, что в ссылке Олега на слова отца о воспитании личности ее задело просто-напросто грамматическое время: «Отец в прошлом году сказал». Словно с прошлого года отец и сын не встречались, не разговаривали.
А последующая фраза Олега по-новому насторожила Чекедову:
— Если всерьез подумать, может плохо кончиться, Наталья Дмитриевна. Завидует Алешка моему мотороллеру, уже озверел от зависти, ей-богу! Ребят подучает, даже маленьких, кидаться навстречу нам, камни в нас бросать, улюлюкать. Орут нам вслед: «Губители! Лес губите!» Разве можно терпеть такие дела?!
«А я и не знала об этих делах!» — кольнул сердце Натальи мысленный упрек.
— Хорошо. Идите. Я во всем разберусь! — сказала она, стараясь не выдать охватившей ее досады на самое себя.
8. «Конструктор № 4»
Из-за беседы с Алешей Демидовым и Олегом Соловьевым — плюс еще очередь за маслом и сыром в гастрономе — Наталья пришла домой гораздо поздней, чем обычно. И материнское чутье сразу же вселило в нее смутную тревогу.
Она метнулась в кухню — может быть, играли в пожарных, включили газовую горелку и забыли выключить? Заглянула в малогабаритные ячейки для обычных человеческих нужд, — может быть, налили воды в ванную, стали играть и… захлебнулись? Сунулась в комнату, называемую «детской» (хотя Сергей работал здесь, когда бывал дома). Нет, все спокойно как будто. Спокойно ли?