Восьмилетний Миша, кажется, спит, а его вещички демонстративно-неаккуратно разбросаны по полу. Шестилетняя Ариша живо подвинулась в полосу света, упавшую из коридора на ее кроватку. Глаза Ариши блеском выдали тот восхитительный факт, что ей было известно нечто очень важное.
Наталья повернулась к рогатой коридорной вешалке, кинула пальто на сломанный рог и наконец осознала то, что, наверно, увидела сразу же, когда вошла в дом. Увидела, но не отметила сознанием: болтающуюся на проводе возле ножки тумбочки телефонную трубку.
Ариша выскочила в коридор в пижаме и туфлях, надетых впопыхах так, что задники замялись. Девочка, очевидно, больше не могла таить свое важное «нечто»:
— Миша снял трубку и не дал мне положить обратно!
— С кем Миша разговаривал по телефону?
— Сначала с дядей Алешей, а потом ни с кем. Потом все время разговаривал ни с кем — только крутил цифры и слушал. А потом положил трубку и не разрешил ее трогать. Миша, наверно, все время хотел поговорить с папой, а его там не было.
— Папа не приходил? — машинально удивилась Наталья, подавив раздражение против мужа. Ясно, что опять наврал, не пришел: нигде не видно, было того, о чем разговор велся уже чуть ли не месяц, — «Конструктора № 4».
По поводу этого конструктора Люция Александровна телеграфировала с теплохода Алексею Ивановичу Горелову. Тот, по его ворчливому признанию Наташе, для того чтобы выполнить поручение, вернулся раньше всех в Москву с однодневного отдыха на берегу озера и выстоял очередь в «Детском мире».
Сегодня рано утром, сразу же после приезда, Люция Александровна позвонила Мише и сказала, что отец привезет ему вечером «Конструктор № 4».
Наталья слышала, как ее сынишка расспрашивает бабушку — не про заграницу, а о том, что представляет собой долгожданная игра. Не раз уже, наверно, видел он счастливчиков — ее обладателей, но все расспрашивает и переспрашивает, наслаждаясь описанием:
— Крышка наполовину желтая, наполовину синяя? А та, которая синяя, похожа на речку? Даже на море?! И лодка нарисована! А что можно построить? Грузовик? А мотороллер можно? Все разноцветное?!
Наталья часто замечала, что мать сознательно включает краски в свои разговоры с внуками. Миша с недавних пор стал обращать особенное внимание на цвета, оттенки, линии. Может быть, уже сказывалась двойная наследственность? Отец — художник и бабушка — тоже.
Наталья, хотя и знала о необязательности мужа, была уверена, что сегодня ради сынишки Сергей сделает все, как нужно, для правильных отношений в семье: заедет к теще, возьмет «Конструктор № 4», привезет его.
Оказалось, нет, не привез. И, наверно, так подсказывало материнское чутье, Миша снял трубку телефона, чтобы не ждать напрасно отцовского звонка…
Будучи у тещи, Сергей Чекедов не сказал ей, что утром получил известие о смерти деда — позвонили на работу. Незачем говорить. Люция Александровна старика не знала, притворно сочувствовать не умела.
Бульвар был влажно-тихий, похожий на багряно-оранжевый луч, прорезавший пасмурный осенний город. Сергей сел на скамейку, усыпанную желтой листвой. С работы он отпросился. Стало быть, его обещание Люции Александровне отвезти коробку домой после работы уже было неточным, уже давало ему, как он рассудил сейчас, определенную свободу действий.
Он смотрел на листья, бесшумно слетающие с ветвей. Вспомнил понравившуюся иллюстрацию в какой-то книге: ребенок среди вороха опавших листьев.
Картины помогали Сергею Чекедову думать. Он приходил в музей, на выставку, стараясь попадать в безлюдные часы, и усаживался напротив облюбованной им картины, обычно пейзажа. Прямо-таки влезал в него воображением. И удивительно, что почти всегда, проникнув как бы внутрь картины, Сергей находил там способ выпутаться из клубка житейских противоречий!
Из нынешнего разговора с тещей он понял, что Наталья вовлекает Люцию Александровну в кляузное дело — в борьбу с влиятельными людьми за Красный Бор. Сергей сам любил редкостный по красоте лесной массив, в давние времена парк, принадлежавший то ли вельможе, то ли полководцу. А может, даже самому царю?
Но ни Наталья, ни Люция Александровна, будучи немного дон-кихотами, как давно определил Сергей Чекедов, не представляли себе всей сложности борьбы за Красный Бор. А Сергей представлял! Потому что, работая в издательстве и сотрудничая в разных журналах, он от приятелей знал, сколько раз начиналась и проваливалась защита Красного Бора! Знал, что имеются у влиятельных хозяйственников специальные соображения об использовании древнего парка со всеми его хвойными чащами, лиственными рощами и лесными полянами. И особенно об использовании Красноборских озер.