Почти неизбежным следствием опытов института был периодический — именно периодический, а не систематический — сброс загрязняющих веществ в речку-безымянку и в соседнее с ней озеро.
Мараньев внимательно читал специальную литературу, знал, что в Ростове-на-Дону разработана автоматика, обеспечивающая анализ более десятка параметров качества воды: ее температуры, кислотности, щелочности, содержания загрязняющих веществ.
Едва наступает отклонение от нормы, мини-ЭВМ выдает сигнал, который сразу же поступает в диспетчерский пункт. А вскоре вступит в строй еще одна автоматическая система — уже не только контролирующая, но и управляющая. ЭВМ обеспечит сигнал «запрос — отклик», и система сама примет решение, выдаст экспресс-анализы, систематизирует их, пошлет в зональный центр информации.
С гидрохимиками, следящими прежде всего за тем, чтобы грязная вода, допустим, из той же речки-безымянки и соседнего озера не попала какими-нибудь путями в городской водопровод, всегда можно договориться, размышлял Мараньев. Можно объяснить, доказать, что периодические сбросы лабораторий института не содержат веществ, вредных для здоровья. А попробуй договориться с автоматическими станциями!
Мараньев сидел, уютно нахохлившись. Большое кресло мягко облегало его, словно отлично сшитый костюм. «Домашний уют способствует плодотворной мыслительной деятельности» — примерно так подумал Альфред Семенович. И под поощрительным взглядом жены стал все более и более воодушевленно излагать приводимые им в полный порядок ответы на его же собственные вопросы.
Секунду назад он понял, что именно в полупьяных разглагольствованиях Катулина притягивало его внимание: история с помятой трубой! И катулинское наивное бахвальство о том, что он видел Мараньева разговаривающим с директором Юратовым на территории производственного объединения.
Альфред Семенович вспомнил необычное раздражение Василия Прохоровича, который рассказывал ему тогда о поврежденной новой трубе большого диаметра, увязывая частный случай с более широкими проблемами.
Сосредоточенным волевым усилием Альфред Семенович восстановил в памяти все, что говорил Юратов:
— Выражение «не доходят руки» стало у нас повседневным. У меня своевременно «не дошли руки» до новой лаборатории. Ее временно разместили в бывшем секторе инструментального цеха, под которым проходят старые трубы. Сейчас по ним частично пустили слив из металлургических цехов. Могут прорваться в любую минуту. Нужно срочно вырезать два метра помятой трубы, вставить новый кусок, а трубы такого большого диаметра — дефицит. Главный механик дал команду найти кусок трубы нужного диаметра на других московских заводах. Сегодня я сам звонил знакомым директорам. Вам собирался звонить, а вы как раз заехали…
Юратов добавил, что собирался звонить, разумеется, не в надежде отыскать среди оборудования института трубу большого диаметра, а в надежде на обширные связи Альфреда Семеновича.
Директора производственного объединения беспокоило то, что старые трубы не выдержат. Мараньев увидел сейчас другую возможность: загрязнение слива специфическими веществами, образующимися в процессе работы наисовременнейшей лаборатории, и последующий сброс ядовитых веществ где-то в районе Красного Бора. Там, куда выходит старая система подземных труб.
— Повстречайся снова с Латисовым, объясни ему про юратовские трубы! Вали все на Юратова! — решительно заявила Клавдия.
Она сумела увидеть в рассказе мужа то главное, что видел он: осложненную версию причины загрязнения речки и озера, а также причину гибели сосен. Раньше предположительная вина падала только на институт. Теперь появился еще один подозреваемый — новая лаборатория производственного объединения.
И хотя фраза жены «вали все на Юратова» опять мельчила крупную интересную тактику и стратегию Альфреда Семеновича, он не мог не отметить в душе способность Клаши вникать в суть дела.
Да, он, безусловно, встретится с Латисовым, сообщит, что сам побывал в Красном Бору, видел не только гибнущие сосны, но и наглядное доказательство загрязненности реки. Он будет настаивать на создании комиссии для серьезного изучения причин угрозы, нависшей над Красным Бором.