— Чёрт возьми, — произнесла я, — неужели действительно пора?
Делора взяла меня за руку и потянула.
— Да. Тебе пора идти, а мне — молиться. Учитывая твоё первое взаимодействие с другим настоящим фейри, я не в восторге от твоих шансов.
— Спасибо, — произнесла я, и мой голос сочился сарказмом.
— Но если бы ты была так добра и не ударила лицом в грязь, мы, возможно, смогли бы выйти из этого с достоинством.
— Не ударить лицом в грязь. Поняла.
Делора остановилась, обернулась и посмотрела на меня.
— Определённо не падай лицом вниз. Это было бы худшим, что ты могла сделать.
— Э-э, я думаю, что могу справиться с ходьбой, благодарю покорно, — сказала я, слегка споткнувшись, когда отстранилась от неё. Я выпрямилась, подняла подбородок, чтобы скрыть прилив крови к щекам, и повернулась лицом к проходу, по которому вели других Сирен. — Ну что, пойдём?
— Нам точно конец, — сказала Делора.
Глава 8
БЛЭКСТОУН
— Ещё… чуточку… подальше… — бормотал я, пытаясь протиснуться туловищем сквозь прутья своей камеры. Мне удалось просунуть руку, плечо последовало за ней, но с остальной частью меня возникли сложности. Я перестал тужиться, вдохнул и выдохнул.
— Мне не следовало съедать весь этот бекон, — сказал я себе. — Это глупо. Я сейчас выгляжу глупо.
Давненько сюда никто не спускался. Я не видел ни одного стражника, который бы вразвалочку сходил по этой лестнице с тех пор, как принцесса совершила свой величественный вход и выход. Какое-то время я был наедине со своими мыслями, и, честно говоря, по горло насытился самим собой.
Оказывается, я бываю таким занудой, отсюда и моя попытка сбежать.
Я попытался высвободиться из прутьев и только через несколько мгновений, ещё сильнее напрягшись, понял, что застрял. Я всплеснул руками.
— Фантастика, — удручённо сказал я. — Ладно, тюремная камера. Ты победила. Ты можешь заполучить меня, но только потому, что я тебе это позволяю.
— Не мог бы ты успокоиться? — донёсся медленный, глубокий голос. — Некоторые из нас пытаются уснуть.
Я вытянул шею и оглядел подземелье.
— Кто это сказал? — спросил я.
— Просто помолчи.
Я сделал паузу.
— У меня есть идея получше. Как насчёт того, чтобы помочь друг другу сбежать?
— Сбежать невозможно.
Я всё ещё не мог разглядеть, кто говорит, поэтому мне пришлось говорить в пустоту.
— Это нечестно. Ты достаточно старался?
— Нет, и мне всё равно.
— Если ты не пытался сбежать, откуда ты знаешь, что побег невозможен?
— Потому что решётки волшебные, идиот.
Я нахмурился и подозрительно оглядел прутья вокруг себя.
— Волшебные?
— Если они ещё не раздробили тебе кости, то скоро раздробят.
Ещё одна пауза.
— Мне не нравится, как это звучит.
— Тогда тебе лучше начать освобождаться… приятель.
Я знал, что это насмешка над моей манерой говорить, но проигнорировал её и начал отчаянно пытаться освободиться от прутьев, которые, как мне теперь казалось, начали немного сжиматься. Я не считал себя достаточно худым, чтобы пролезть между ними, но я также не должен был застрять при попытках выбраться, учитывая то, что я уже проделал часть пути.
«Давай, Блэкстоун. Приложи все усилия».
Лихорадочно спеша и немного паникуя, я упёрся рукой и ногой в решетку и тянул себя назад до тех пор, пока, наконец, не отлетел от прутьев, пошатнувшись. Я плюхнулся на задницу, у меня болела грудь, и моё самолюбие было уязвлено, но, по крайней мере, я не погибну, раздавленный неодушевлённым предметом.
— Молодец, — раздался голос. — Я уже начал думать, что у тебя ничего не получится.
Я снова осмотрел темницу.
— Знаешь, невежливо не называть себя, когда обращаешься к собеседнику.
— Кто я такой, не имеет значения. Но тебе следует перестать сопротивляться. Ты не выберешься отсюда, как и я.
Выпрямившись, я оглядел темницу в поисках источника голоса, но, казалось, что всё вокруг пустовало. Однако это невозможно, потому что со мной разговаривали, но за исключением набора парящих цепочек… подождите.
Мои глаза сузились, и я обратил внимание на какое-то искажение в воздухе. Я не мог точно сказать, на что смотрел, но там что-то было, примерно через три камеры от меня. Что-то большое, невидимое, привязанное к земле и стенам своей камеры.
Прежде чем я успел задать ещё один вопрос, кто-то, мерцая, спустился по лестнице в подземелье. Я встал настороже, повернувшись лицом к лестнице, выпрямив спину, подняв руки в притворном знаке капитуляции и изобразив самую лучшую улыбку, на которую был способен.